Владимир Ерёменко

(10 января 1949 — 28 ноября 1993)

Владимир Николаевич Ерёменко

                                                                  Фотография из архива Н. Н. Ерёменко

Родился в Москве. Увлекался техникой. Окончил Московский индустриальный техникум и Московский институт электроники и автоматики, работал технологом по ЭВМ.

Потом «вдруг» Литературный институт.

Владимир Николаевич Ерёменко выпустил две книги стихотворений: «Приметы родства» (1989 г.) и «Только любовь» (1991 г.). Им переведён на русский язык калмыцкий народный эпос «Джангар».

Умер в Москве после тяжёлой болезни.

* * *

Глаза раскроем не спеша,

Необъяснимые, как дети.

Какая ясная душа

У этой рощи на рассвете!

Смотри — октябрь. А вон апрель!

Смеёмся, времени не зная.

Какая чуткая свирель

Её артерия сквозная!

Взгляни: над нею мир и мать

Колдуют, звуки исторгая.

Но нет желанья постигать.

А только жить. Не постигая.

* * *

На избранном пути

Такая благодать —

Апостолом пройти,

Печальником предстать

За счастье невпопад,

За смерть во цвете лет,

За этот дивный град,

За этот белый свет,

За тёплую луну

В проталине окна,

За женщину одну —

Она всегда одна.

Какая благодать —

В задымленном строю

Печальником предстать

За Родину свою...

* * *

Деревья только воплотят

Весь гнёт и воздух колоннад,

Какими их провидел зодчий.

Чтоб в их листке века спустя

Лепило родину дитя,

Дивясь на своды славы отчей...

Вот, как и встарь, из бездны лет

Упал в ладонь младенец-свет,

И, вавилонские предтечи,

Потомки истинных скорбей,

Мальцы Крапива и Репей

Сошлись над ним, смыкая плечи.

Вновь слышится: «Не уходи...»

И под ногами и в груди

Любви настойчивые всходы...

Душа народа не скорбит,

Взирая на обломки плит,

Когда над нею эти своды.

Не в том же суть, чтоб мир узнал,

Кто плуг здесь вёл, кто кровь ронял,

Кто храм воздвигнул, небо тронув...

Земля доселе не полна

Трудами сердца. И земна

Печаль умов под сенью клёнов.

Когда сбывается закат,

Тревожат сумрак колоннад

Недрёмных пращуров смотрины...

Деревья только воплотят

Всё то, что зрело невпопад

В народе на груди равнины.

В который раз раскрылся зрак

И время полоснуло так,

Что раб затейный лиру пропил!..

Земля доселе не полна

Плодами лун. Но новизна —

Вне хрупкой страсти

Хриплых сопел...

* * *

Волнение сердца не поза,

А горького счастья долина.

Мой мозг как глубокая роза.

Мой возраст как песня акына.

Я выбрал пределы такие,

Где выступит пот небосвода.

Я ведаю судьбы людские,

И мной помыкает природа.

Не вздумай со мною по краю:

Отважишься — с телом не сладишь.

Я душу твою попираю!

За что мои волосы гладишь?

* * *

Четыре сестры мою нитку сучили

Из белого света.

Вдоль смерти по жизни ходить научили

И любят за это.

И каждая втайне глядит как на сына

И молится сладко...

А званьем — царица,

А статью — рябина,

А сердцем — солдатка...

И страшно однажды из рук их напиться.

Шутливо проститься.

И думать, шагая: «Как небушко длится!»

Да вдруг оступиться...

* * *

Над снегами стою оробелый

И ушедшего слышу верней:

«Говори мне о Родине белой,

Я столетья не слышал о ней.

У могилы истлела лопата,

В небо вывернут комель креста.

Что, душа её так же крылата?

Что, казна её так же пуста?

Есть великое имя на плитах,

Там, где памяти пламенный куст!..»

Я ровесников видел убитых.

Мне не надобно правды из уст.

Может, Родине имя — Утрата?

Потому и не ставим креста?

А душа её так же крылата.

И казна её так же пуста.

ГОДОВЩИНА

Снится: иду стороной,

Речка бормочет у ног.

Кто это рядом со мной?

Родина? Женщина? Бог?

Я или будто бы я,

Странный немой в кутеже?

Кто эти люди? Друзья?

Я их не помню уже.

Где окликавший отца?

Что его голос затих?

Кто там листает с конца

Книгу признаний моих?

Время петлёю дверной

Кличет судьбу. Каково?

Снится: иду стороной,

И никого, никого...

Источник с форматированием