Как в свете христианского учения можно оценить «Демона» М.Ю.Лермонтова? (плюс иллюстрации)

Отвечает Иеромонах Иов (Гумеров) Обращение М.Лермонтова к этой теме не было делом только литературно-творческого выбора, а имело глубоко личные мотивы. Интерес этот прослеживается в течение всей его поэтической жизни, начиная с ранних, недошедших до нас стихотворных опытов. В Сказке для детей (1840) поэт признается:

Кипя огнем и силой юных лет,
Я прежде пел про демона иного:
То был безумный, страстный, детский бред.
Бог знает, где заветная тетрадка?

(проолжение этих заблужднний ниже - ЮК)

 

ОШИБКИ КРИТИКИ ЛЕРМОНТОВА С ХРИСТИАНСКИХ ПОЗИЦИЙ

======== поверхностная критика Иеромонаха Иов (Гумеров) =====

 

Л-НАСТАНЕТ-ДЕНЬ (384x576, 253Kb)

Косаговский * Лермонтов "настанет год... России черный год когда царей корона упадет..."

 

вначале надо понять что мы живем в идеальном мире Создателя где нет ничего лишнего что мешало бы жить счастливо

и все наши влечения (инстинктивные) естественны т.к. от Создателя - от его природы которую он дал миру

и разумеется нет никаких Демонов и чертей - это лишь заблуждения-ошибки которые пастухам объяснял Христос словом "бес" или "дьявол"

 

Лермонтов-ДЕМОН-И-ТАМАРА-ЮКмл-253 (446x640, 171Kb) 

Косаговский * Демон и Тамара

 

чтобы не делать ошибок в них надо разбираться и понимать 

- но вот поспешный поверхностный вывод критика:

 

«Мой демон» (1831). М.Лермонтов признается в непреодолимой зависимости от злобного противника добра:

И гордый демон не отстанет,
Пока живу я, от меня
И ум мой озарять он станет
Лучом чудесного огня;
Покажет образ совершенства
И вдруг отнимет навсегда
И, дав предчувствия блаженства,
Не даст мне счастья никогда.

 

М.Лермонтов же сознавал себя побежденным демонической силой:

Две жизни в нас до гроба есть,
Есть грозный дух: он чужд уму;
Любовь, надежда, скорбь и месть:
Всё, всё подвержено ему.
Он основал жилище там,
Где можем память сохранять,
И предвещает гибель нам,
Когда уж поздно избегать.
Терзать и мучить любит он;
В его речах нередко ложь;
Он точит жизнь как скорпион.
Ему поверил я
и что ж!
Взгляните на мое чело,
Всмотритесь в очи, в бледный цвет;
Лицо мое вам не могло
Сказать, что мне пятнадцать лет.

(Отрывок. 1830).

 

если отбросить ошибки критика - как же все обстоит на самом деле?

первое стихотворение - это обозначение прекрасной тайны мира Создателя

и устремление обозначить познание целью жизни

второе стихотворение это автопортрет написанный глядя в зеркало

но не красками а словами и то что в 15 лет исследователь увидел что есть

опасности заблуждений - это замечательно и прекрасно

и не повод это ставить ему в вину да еще и признавать что он побежден этой темной силой

непознанного и непонятного в мире Лермонтов ничего не сделал предосудительного

а наоборот делал все что угодно богу когда пытался понять самые темные стороны жизни

и поверхностный и торопливый вывод делает критик:

  

 В стихотворенииМолитва (1829) есть страшное признание, что он сознательно обращается к этой темной силе:

Не обвиняй меня, Всесильный,
И не карай меня, молю,
За то, что мрак земли могильный
С ее страстями я люблю;
За то, что редко в душу входит
Живых речей твоих струя,
За то, что в заблужденье бродит
Мой ум далеко от тебя;
……………………………………
За то, что мир земной мне тесен,
К тебе ж проникнуть я боюсь,
И часто звуком грешных песен
Я, Боже, не тебе молюсь….

 

вот именно познавая тайны мира Создателя и надо жить - это тоже служение богу

только поняв  и значит бросив свет в темень можно убрать из жизни все что давит и мешает

  

таковы и заблуждения цитируемого И.А.Ильина все свалить в одну кучу 

не понимая что больше половины а может и все - прекрасно а не не безобразно:

 

"... особый культ демонии: «Изображают его как «умницу», как «светоносного просветителя», как «забавника», как «волокиту», как «добряка», как «революционера», как подлежащего искуплению, как «двигателя прогресса», как существо, требующее сочувствия и сострадания, как «вестника свободы и разума», как благородного «протестанта»…"

 

быть умницей не грех как  и светоносным просветителем и даже революционером быть полезно

в искусстве и в науке и даже в осмыслении развитии общества и единственно что недопустимо делать ошибку той части революционеров

что допускают путь насилия - "насильно нельзя улучшить государство" светлая формула Пушкина бросает свет и рассеивает все заблуждения

 

волокитство - тоже естественное влечение данное от бога

не грех волочиться и целоваться - грех лишь расставаться после поцелуев

 

даже "самообожествление" в котором обвиняют тут Лермонтова

неуместно - он лишь пытается понять и разобраться - и никакого греха в том нет

гораздо хуже тщеславное самобожествление постоянно твердить  уйдя от жизни в кельи "я приближаюсь к богу!"

 

ведь по замыслу творца и цель бога  - счастье человека:

 и это удовлетворять все его божественные (данные им) инстинкты - любить и радоваться ... познавать... дружить ... быть верными

проявлять сострадание и милосердие и самопожертвования спасая других или отечество

 

а вовсе не убегать от жизни данной Создателем в монастыри и кельи для молитв

 

констатация "саморефлексии" не бросает тени на Лермонтова:

 

«мой роман [Вадим] становится безнадежным предприятием; я проник в свою душу, чтобы извлечь из нее все, что способно обратиться в ненависть, – и я в беспорядке опрокинул все это на бумагу»

 

так что критика романа "Вадим" то же не уместна - попытка понять самого себя

чтобы ответить и понять - что такое человек - это тоже удовлетворение божественного (данного богом)

инстинкта к познанию

 

все обвинения гениального поэта - это всего лишь непонимание

желания поэта заглянуть в глаза Бесконечности и Мироздания и Бога...

 

лермонтов-нечаянное-интервью-ЮК (683x487, 188Kb)

МИРЫ-ЛЕРМОНТОВА-250 (700x479, 259Kb)

-=- 

продолжение

Появление демонизма в раннем возрасте составляет всегда тайну, в которую проникнуть трудно. Взрослый сам отдает себя во власть темной губительной силы, когда совершает грехи (ожесточенное противление Божественной истине, богохульство, сознательное обращение к темной силе, гордая самонадеянность и др.), которые лишают его охраняющей помощи Божией.

Ребенок еще не способен на такие грехи, однако семена их могут запасть в уже в младенческую душу. «Младенцы, – пишет блаж. Августин, – невинны по своей телесной слабости, а не по душе своей. Я видел и наблюдал ревновавшего малютку: он еще не говорил, но бледный, с горечью смотрел на своего молочного брата.

Кто не знает таких примеров?» (Исповедь. I.VII). Тонкая, еще не огрубевшая как у взрослого, душа ребенка с первых мгновений жизни обладает восприимчивостью к проявлениям добра и зла в окружающем его мире. Когда вся духовная атмосфера в семье проникнута духом благочестия, младенец всем своим существом тянется к нему. Если в той среде, в которой проходит жизнь младенца, присутствует духовно-нравственный яд, то душа ребенка постепенно отравляется.

Одним из пагубных последствий этого является гипертрофированный эгоизм. У родителей, живущих по законам мира сего, это вызывает восторг. Они видят в этой «раннее проявление яркой личности». Чем больше в человеке природных дарований, тем более питательной оказывается почва для мощного роста ядовитого корня себялюбия, если нравственное развитие получило с самого начала неправильное направление.

Слабые попытки привить здоровые этические понятия оказываются бесплодными. С.А.Раевский, крестник бабушки М.Лермонтова Е.А.Арсеньевой, вспоминал о самом раннем периоде будущего поэта: «все ходило кругом да около Миши.

Все должны были угождать ему, забавлять его. Зимою устраивалась гора, и вся дворня, собравшись, потешала его» (М.Ю.Лермонтов. ПСС., т.10, М., 2002, с.430). Илья Александрович Арсеньев, московский знакомый и дальний родственник Лермонтова писал: «В числе лиц, посещавших изредка наш дом, была Арсеньева, бабушка поэта Лермонтова (приходившаяся нам сродни), которая всегда привозила к нам своего внука, когда приезжала из деревни на несколько дней в Москву.

Приезды эти были весьма редки, но я все-таки помню, как старушка Арсеньева, обожавшая своего внука, жаловалась постоянно на него моей матери. Действительно, судя по рассказам, этот внучек-баловень, пользуясь безграничною любовью своей бабушки, с малых лет уже превращался в домашнего тирана, не хотел никого слушаться, трунил над всеми, даже над своей бабушкой и пренебрегал наставлениями и советами лиц, заботившихся о его воспитании.

Одаренный от природы блестящими способностями и редким умом, Лермонтов любил преимущественно проявлять свой ум, свою находчивость в насмешках над окружающею его средою и колкими, часто очень меткими остротами оскорблял иногда людей, достойных полного внимания и уважения.

С таким характером, с такими наклонностями, с такой разнузданностию он вступил в жизнь и, понятно, тотчас же нашел себе множество врагов» (Слово живое о неживых. – М. Ю. Лермонтов в воспоминаниях современников. – М., 1989, с. 56).

В небольшом наброске «Я хочу рассказать вам…» нетрудно увидеть черты автопортрета: «Саша был преизбалованный, пресвоевольный ребенок. Он семи лет умел уже прикрикнуть на непослушного лакея.

Приняв гордый вид, он умел с презреньем улыбнуться на низкую лесть толстой ключницы. Между тем природная всем склонность к разрушению развивалась в нем необыкновенно» (ПСС, т.6, с.201).

 

демон2504998791 (700x510, 44Kb)

Светлое начало, которое заложено Богом в каждого человека, не может совсем исчезнуть, ибо образ Божий в человеке неразрушим. Иногда, хотя и очень редко, сумерки души, когда предмет желаний мрачен, сменялись светом и покоем:

Прозрачный сумрак, луч лампады,
Кивот и крест, симв ол святой…
Все полно мира и отрады
Вокруг тебя и над тобой.

(Ветка Палестины. 1837).

Свет этот не разгонял внутренний мрак, но лишь вел к мучительному сознанию, что

… тайный яд течет в моей крови:
Меж радостью и горем полусвет;
Душа сама собою стеснена,
Жизнь ненавистна, но и смерть страшна,
Находишь корень мук в себе самом,
И небо обвинить нельзя ни в чем.
Я к состоянью этому привык,
Но ясно выразить его б не мог
Ни ангельский, ни демонский язык:
Они таких не ведают тревог,
В одном всё чисто, а в другом всё зло.
Лишь в человеке встретиться могло
Священное с порочным. Все его
Мученья происходят оттого.

(1831-го июня 11 дня).

Первое дошедшее произведение, посвященное теме демона (Мой демон), было написано пятнадцатилетним отроком:

Собранье зол его стихия.
…………………………………

Он недоверчивость вселяет,
Он презрел чистую любовь,
Он все моленья отвергает,
Он равнодушно видит кровь,
И звук высоких ощущений
Он давит голосом страстей…

Внешним поводом к написанию этого стихотворения явился «Демон» А.Пушкина (1823, опубл. в 1824). Уже в названии нетрудно почувствовать разницу этих произведений: М. Лермонтов выразительно прибавляет местоимение мой. В расширенном и переработанном варианте стихотворения «Мой демон» (1831). М.Лермонтов признается в непреодолимой зависимости от злобного противника добра:

И гордый демон не отстанет,
Пока живу я, от меня
И ум мой озарять он станет
Лучом чудесного огня;
Покажет образ совершенства
И вдруг отнимет навсегда
И, дав предчувствия блаженства,
Не даст мне счастья никогда.

Стихотворение А.Пушкина не более как аллегорическое выражение тех нравственных искушений, которые он пережил в тяжелый для него 1823 год.

В.Ф.Одоевского в 1824 году в статье «Новый демон» писал: «С каким сумрачным наслаждением читал я произведение, где поэт России так живо олицетворил те непонятные чувствования, которые холодят нашу душу посреди восторгов самых пламенных.

Глубоко проникнул он в сокровищницу сердца человеческого, из нее похитил ткани, неприкосновенные для простолюдина, – которыми облек он своего таинственного Демона.

Но не только внутри существует сей злобный гений, он находится и вне нас; последний не так опасен, как первый, – но не менее мучителен».

М.Лермонтов же сознавал себя побежденным демонической силой:

Две жизни в нас до гроба есть,
Есть грозный дух: он чужд уму;
Любовь, надежда, скорбь и месть:
Всё, всё подвержено ему.
Он основал жилище там,
Где можем память сохранять,
И предвещает гибель нам,
Когда уж поздно избегать.
Терзать и мучить любит он;
В его речах нередко ложь;
Он точит жизнь как скорпион.
Ему поверил я
 – и что ж!
Взгляните на мое чело,
Всмотритесь в очи, в бледный цвет;
Лицо мое вам не могло
Сказать, что мне пятнадцать лет.

(Отрывок. 1830).

Поэт побежден им, потому что ему поверил. Но не только поверил. В стихотворенииМолитва (1829) есть страшное признание, что он сознательно обращается к этой темной силе:

Не обвиняй меня, Всесильный,
И не карай меня, молю,
За то, что мрак земли могильный
С ее страстями я люблю;
За то, что редко в душу входит
Живых речей твоих струя,
За то, что в заблужденье бродит
Мой ум далеко от тебя;
……………………………………
За то, что мир земной мне тесен,
К тебе ж проникнуть я боюсь,
И часто звуком грешных песен
Я, Боже, не тебе молюсь….

Внешне приведенное стихотворение может показаться одной из ранних попыток преодолеть демонизм, как тяжкую болезнь духа. Автор обращается к Богу с просьбой не карать его. Но это иллюзия.

В произведении нет ни одной покаянной строки, а без возрождения через покаяние и стяжания благодати Божией выйти из этого плена невозможно.

По мнению И.А.Ильина XIX век создал в литературе особый культ демонии: «Изображают его как «умницу», как «светоносного просветителя», как «забавника», как «волокиту», как «добряка», как «революционера», как подлежащего искуплению, как «двигателя прогресса», как существо, требующее сочувствия и сострадания, как «вестника свободы и разума», как благородного «протестанта»…

Перебирают все возможные облики и комбинации, чтобы убедить себя в его «безвредности», «невинности», силе и привлекательности… не понимая, куда это все ведет и чем это закончится…

И не замечают, что все это становится проповедью человеческого самообожествления и оправданием, т.е. разнузданием человеческой порочности…

Можно было бы сказать, что демонический человек заигрывает с сатаною; играя, он «облекается в него», вчувствуется в него, рисуется его чертами, он тяготеет к сатане: испытуя, наслаждаясь, предчувствуя ужас и изображая его, он вступает с ним (по народному поверию) в договоры и, сам, не замечая того, становится его удобным «жилищем» (О демонизме и сатанизме, – Соб. Соч. в 10 томах. М.,1996, т.6).

Трудно найти писателя XIX века, которого бы так сильно занимала тема демона, как М.Лермонтова:

поэма «Демон», незаконченный роман «Вадим», поэмы «Азраил» и «Ангел смерти», драмы «Маскарад» и «Два брата», роман «Герой нашего времени», «Сказка для детей» (1840), баллада «Тамара» – дань теме, в которой болезненно выразилось внутреннее состояние М.Лермонтова.

Это подтверждается работой над романом «Вадим» (1832-33). Произведение осталось незаконченным.

При создании образа главного героя М.Лермонтов прибегает к рефлексии, т.е. к самонаблюдению.

Он писал 28 авг. 1832 г. М.А.Лопухиной: «мой роман [Вадим] становится безнадежным предприятием; я проник в свою душу, чтобы извлечь из нее все, что способно обратиться в ненависть, – и я в беспорядке опрокинул все это на бумагу» (ПСС, М., 2001, т.7, с.33).

 

демон wrubelx_demon (700x382, 112Kb)

Врубель "Демон"

(какой благородный вид у Демона в картине Врубеля - это образ познания - и вовсе не темной силы - ЮК)

 

Над «Демоном» М.Лермонтов работал более десяти лет (1829-39). Исследователи насчитывают восемь редакций (включая наброски).

При работе над первой редакцией (1829) были сделаны два варианта Посвящения и написаны 93 стиха, а также два прозаических наброска плана поэмы.

 

Врубель tumblr_nakphfcjUD1rp2wx5o1_1280 (514x700, 252Kb)

(а здесь образ сомнения - как бы не совершить ошибки - ЮК)

-=--=-=-=-

 

.

смотреть в журнале на малом экране

Источник