Она стала первым русским художником, чьи работы приобрел Лувр, и оставила после себя 150 картин, 200 рисунков, многочисленные акварели. Во Франции, Голландии, Англии прошли ее посмертные выставки. Дневник, опубликованный во Франции спустя три года после ее кончины, вскоре перевели на все европейские языки, а затем издали в Америке. В России, начиная с 1893 года, он трижды выходил в свет. Марина Цветаева посвятила «блестящей памяти» художницы ранний сборник стихов «Вечерний альбом».
Вечерний дым над городом возник,
Куда-то вдаль покорно шли вагоны.
Вдруг промелькнул, прозрачней анемоны,
В одном из окон полудетский лик...
Мария Башкирцева родилась на Полтавщине в 1860 году. Ее мать, урожденная Бабанина, была из старинного дворянского рода, в котором прослеживались татарские предки. Отец Муси – так называли ее близкие – весьма образованный человек, не лишенный литературного дарования, долгое время занимал пост предводителя полтавского дворянства. Семейная жизнь родителей не сложилась: они расстались спустя два года после свадьбы. Муся воспитывалась блестяще образованным дедом, поклонником Байрона и англоманом, и двумя гувернантками – русской и француженкой. В десятилетнем возрасте болезненная девочка, сопровождаемая домашними и врачом, уехала за границу, где и прошла вся ее сознательная жизнь. После этого она побывала в России лишь трижды...



Georgette,1881

Автопортрет в шляпе с пером,1878



Дождевой зонт,1883

Осень,1883

В студии. Мастерская Жюлиана,1881

Автопортрет,1884



Мария Башкирцева,1878г.
О ранних годах будущей художницы сохранились весьма скудные сведения. После двухлетних скитаний по Европе мать и дочь остановились в Ницце, сняв на долгое время роскошную виллу Аква-Вива.
Многочисленные таланты девочки проявились рано. За короткий срок почти без посторонней помощи она овладела четырьмя современными и двумя древними языками, что дало ей возможность знакомиться в оригинале с произведениями античных авторов и классиков мировой литературы.
«Я взялась за распределение часов своих учебных занятий: девять часов работы ежедневно, – писала она в дневнике. – Мне тринадцать лет, если я буду терять время, то что же из меня выйдет?.. Так много дела в жизни, а жизнь так коротка!»
С поразительной легкостью научилась Муся игре на гитаре, мандолине, арфе и рояле. Наделенная от природы удивительно сильным голосом редкого тембра и большого диапазона, она мечтала о сцене.
«Я создана для триумфа и сильных ощущений, поэтому лучшее, что я могу сделать, это сделаться певицей...»
Уверенность в собственном успехе, может быть, была связана с одним любопытным случаем. Однажды гадатель-еврей напророчил Мусиной матери: «У тебя двое детей, сын будет как все люди, но дочь твоя будет звездою...»
В 1877 году семнадцатилетняя Муся переехала в Париж. С театральными грезами со временем пришлось расстаться: тяжелое заболевание горла почти полностью лишило ее голоса, к тому же с восемнадцати лет девушка начала глохнуть... После долгих раздумий она приняла решение стать художницей и поступила в частную Академию живописи Рудольфа Жюлиана. Окружающие сначала восприняли это как экстравагантный шаг молодой русской аристократки, как бездумное увлечение, которое быстро пройдет... Но огромная работоспособность в сочетании с выдающимися данными принесла первые плоды. Уже через одиннадцать месяцев после начала курса одну из картин Марии Башкирцевой выставили в Салоне среди ученических работ. Весьма строгое жюри единогласно присудило ей первую золотую медаль.
Трудно поверить, глядя на произведения Марии, что их автор – не зрелый мастер, а юная девушка. Продолжая совершенствоваться, она много ездила по городам Европы, проводила целые дни в картинных галереях, изучая творения старых мастеров. Во французской прессе появились первые отзывы о ее творчестве. Критики отмечали оригинальность и своеобразие работ, безупречное владение карандашом и кистью, а также душевную мягкость и теплоту в изображении персонажей.



Портрет девочки

Жан и Жак

Автопортрет,1884

Портрет девочки,1882


Вот как описывал Марию Башкирцеву французский критик Франсуа Коппе:
«В эту минуту вошла мадемуазель Мари… В свои 23 года она казалась гораздо моложе, небольшого роста, при изящном сложении, лицо круглое, безупречной правильности: золотистые волосы, темные глаза, светящиеся мыслью, горящие желанием все видеть и все знать, губы, выражавшие одновременно твердость, доброту и мечтательность, вздрагивающие ноздри дикой лошади. М-ль Башкирцева производила с первого взгляда впечатление необычайное... воли, прячущейся за нежностью, скрытой энергии и грации. Все обличало в этой очаровательной девушке высший ум. Под этой женской прелестью чувствовалась железная, чисто мужская сила…»
Самозабвенный труд не мог не отразиться на слабом здоровье художницы. У нее начали седеть волосы и слабеть слух, появились первые признаки чахотки.
«Мне кажется, что я должна умереть, я не могу жить: я ненормально создана, во мне бездна лишнего и очень многого недостает; такой характер неспособен быть долговечным».
1 декабря 1883 года Муся записала в своем дневнике: «Вот если бы кто-нибудь вполне понял бы меня, перед кем я могла бы вся высказаться!» Своим адресатом она выбрала... Ги де Мопассана, которому отправила несколько писем. Почему? Вот как на этот вопрос отвечает биограф писателя Арман Лану:
«Это была русская девушка, капризная и изысканная, несносная и трогательная, маленькое прозрачное существо, кокетничавшая перед лицом собственной смерти. Она хотела оставить свой дневник какому-нибудь писателю. Мария цеплялась за этот дневник как за единственную надежду пережить саму себя... Она думала о Мопассане как об исполнителе ее завещания. Вместо того чтобы прямо ему об этом сказать, что его безусловно бы растрогало, она жеманилась. Грубость Милого друга, стоящего на пороге могилы, обескуражила этот хрупкий оранжерейный цветок…»

Мария Башкирцева(фото)




Сирень,1880


Женский портрет

За чтением книги,около 1882г.


Скоротечная чахотка отнимала силы молодой художницы. Подолгу лежа в постели, на последней своей, неоконченной картине она нарисовала молодую женщину, сидящую на траве в цветущем весеннем саду…
Мария ушла из жизни в октябре 1884-го, не дожив двух недель до очередного дня рождения. На следующий год французское общество женщин-художниц и скульпторов устроило первую посмертную выставку ее произведений. Спустя еще время по инициативе и на средства голландских живописцев состоялась выставка ее работ в Амстердаме. В 1887-м вышли в свет два тома ее дневников. Книга стала одной из самых читаемых. Европейская художественная критика увидела в Башкирцевой яркую индивидуальность, многогранно талантливую женщину из загадочной России.






Мадам Ольга Негогарго


Портрет молодой женщины


Незадолго до смерти Мария Башкирцева сделала следующую запись:
«Словом, во всем, во всех направлениях, во всех чувствах и человеческих удовлетворениях я искала чего-то непременно великого... И если это не может осуществиться, лучше уж умереть...»
Мопассан, посетив ее могилу, изрек:
«Это была единственная Роза в моей жизни, чей путь я усыпал бы розами, зная, что он будет так ярок и так короток!»
После кончины Марии мать перевезла в Россию, в имение на Полтавщине, основную часть живописных работ дочери. В роковом 1917-м коллекция сгорела вместе с подожженной усадьбой... Остальные картины, уцелевшие во флигеле, погибли во время бомбежки в 1941 году…







Встреча,1884

Три улыбки. Младенец

Три улыбки. Девочка

Три улыбки. Женщина

Жены-мироносицы (святые жены)



Что осталось от Башкирцевой? Книга в тысячу страниц, разошедшаяся в первые десять лет огромным тиражом по всей Европе… Картины, о которых мало кто может сказать что либо внятное. И осталось самое главное — таинственное воздействие её личности через годы и расстояния. Впечатление от её дневника часто сравнивают с впечатлением от произведений Пруста. Прустовская эпопея об отрезке бытия напоминает дневник вообще, а дневник Марии напоминает — вообще — рассказ об отрезке человеческого бытия. Причём оба автора продвигаются наугад, среди случайностей и непредсказуемых событий, пусть о чём то догадываясь, но до конца всё же не зная своей судьбы.
Некогда Люксембургскую галерею в Париже украшала аллегорическая скульптура «Бессмертие»: молодой гений умирает у ног ангела смерти, в руке которого развернут свиток с перечнем замечательных художников, преждевременно сошедших в могилу. На этом свитке есть русское имя — Мария Башкирцева.

ВЗЯЛА ЗДЕСЬ



Весна,1884
ДНЕВНИК М.Б.Здесь


А еще Башкирцева мечтала состояться как писательница. Она ощущала потребность, чтобы какой-то знаток, писатель смог по достоинству оценить ее эпистолярное творчество. Свой дневник она хотела поручить Ги де Мопассану, так много пишущему о женщинах в своих книгах. Но переписка с ним, затеянная Марией, разочаровывает ее: «Вы не тот человек, которого я ищу...» И Башкирцева 1 мая 1884 г. сама пишет предисловие к своему феноменальному «Дневнику» (ее завещание было написано еще в июне 1880 г.). Такой дневник, полный страсти, желания славы и величия, понимания своей гениальности и творческого потенциала, по мнению психологов, мог бы написать любой писатель или художник, только никому, кроме Башкирцевой, не хватило честности и откровенности, чтобы раскрыть свои тайные стремления и надежды. Может быть, она была так искренна потому, что подсознательно знала, что для жизни ей отпущен малый срок. Не дожив 12 дней до своего 24-летия, 31 октября 1884 г. Мария Башкирцева скончалась и была похоронена на парижском кладбище Пасси. На плитах у большого белого памятника, напоминающего русскую часовенку, всегда лежат скромные фиалки.

Часовня над могилой на кладбище Пасси, Париж


Через год после ее смерти французским обществом женщин-художниц была открыта выставка работ М. К. Башкирцевой, на которой было представлено 150 картин, рисунков, акварелей и скульптур. В 1887 г. на Амстердамской выставке картины русской художницы мгновенно раскупили самые известные галереи мира, в том числе и представители музея Александра III. В этом же году был издан (в сокращенном варианте) «Дневник», которым «переболели» И. Бунин, А. Чехов, В. Брюсов, В. Хлебников, а Марина Цветаева посвятила ей свой «Вечерний альбом». К сожалению, большинство полотен, перевезенных матерью художницы в родовое поместье под Полтавой, погибло в начале Второй мировой войны. Но в открывшемся в 1988 г. музее искусства XIX в. д'Орсе целый зал отдан картинам Башкирцевой. Она могла стать великим художником, «Бальзаком живописи», если бы ей была дарована целая жизнь.


«Я, которая хотела бы сразу жить семью жизнями, живу только четвертью жизни... И потому мне кажется, что свеча разбита на четыре части и горит со всех концов...»

«Ей даровал Бог слишком много!

И слишком мало — отпустил.

О, звездная ее дорога!

Лишь на холсты хватило сил...»

(Марина Цветаева)