Юрий Казарновский

(1904 — 1960(?))

Юрий Александрович Казарновский

1929 г.

Известно, что:

— родился в Ростове-на-Дону;

— писал стихи с юности;

— был арестован около 1927 года и в 1937 году;

— «был великий озорник, насколько это возможно в лагерных условиях» (Дм. Лихачев);

— в 1936 году напечатал единственную книгу «Стихи» (сейчас её нет даже в Ленинской библиотеке);

— лагерные стихи печатались в журнале «Соловецкие острова», издававшемся управлением Соловецких лагерей особого назначения ОГПУ в 1926–1932 годах;

— реабилитирован в 1955 году, ещё при жизни.

Когда, где и как умер — узнать не удалось. Говорят, стихи писал и в последние годы.

ЧТО КТО ИЗ ПОЭТОВ

НАПИСАЛ БЫ

ПО ПРИБЫТИИ НА СОЛОВКИ

М. Ю. ЛЕРМОНТОВ

Демон проникает в келью Тамары — в женбарак.

Т а м а р а

...Клянися мне!

Д е м о н

Клянусь я первым днём ареста,

Клянусь его последним днём,

Посылкою друзей из треста,

Освобожденья торжеством.

Клянусь этапа горькой мукой,

Разгрузки краткою мечтой,

Клянусь свиданием с тобой

И непременною разлукой.

Клянусь я сонмищем людей,

По учрежденью мне подвластных,

Мечами стражей безпристрастных,

Метелью снежных летних дней.

Клянусь в универмаге блатом,

УСЛОНом * , ДПЗ ** , тюрьмой,

Клянусь твоим печальным платом,

Твоей безсчётною слёзой.

Отрёкся я от преступленья,

Отрёкся я от всех статей,

Клянусь тебе я исправленьем

И безопасностью своей.

Отныне яд коварных действий

Лубянки не встревожит ум,

Отрёкся я от глупой мести,

Отрёкся я от гордых дум.

Хочу отныне примириться

С Лубянкой-2. Хочу молиться.

Хочу я веровать добру.

Твоей любви я жду, как дара,

И десять лет отдам за миг,

В любви, как в сроке, верь, Тамара,

Я неизменен и велик.

Тебя я, смелый сын УСЛОНа,

Возьму в укромные края,

Топчан нам будет вместо трона,

Царица пленная моя!

Т а м а р а

О кто ты? Речь твоя опасна...

Царица я? — Избави Бог:

За это, совершенно ясно,

Наверняка прибавят срок!..

Д е м о н

(не обращая внимания)

Без сожаленья, без участья

Смотреть на остров будешь ты,

Где нет ни прочности, ни счастья,

Ни краткосрочной красоты.


__________

В то время шёл надзор дозорный,

И, слыша голос непокорный,

Вдруг в женбарак заходит он.

И гордый Демон — дух изгнанья —

За нелегальное свиданье

Был тотчас в карцер заключён.

Тамару ж въедчиво и тихо

Бранила долго старостиха.

________________________

* Управление Соловецких лагерей особого назначения.

** Дом предварительного заключения.

АЛЕКСАНДР БЛОК

По вечерам над соловчанами

Весенний воздух мглист и сыр.

И правит окриками пьяными

Суровый ротный командир.

А там, за далью принудительной,

Над пылью повседневных скук

СЛОН серебрится упоительный

И раздаётся чей-то «стук».

А дальше, за постами самыми, —

Касаясь трепетной руки,

Среди канав гуляют с дамами

Рискующие остряки.

И каждый вечер омрачающим

Туманом полон небосклон,

И я опять неубывающим

Остатком срока оглушён.

А рядом, у дневальных столиков,

Проверок записи торчат,

И ротные, противней кроликов,

«Сдавайте сведенья» кричат.

И каждый вечер в час назначенный

(Иль это только снится мне?),

Девичий стан, бушлатом схваченный,

В казённом движется окне.

И, медленно пройдя меж ротами,

Без надзирателя, одна,

Томима общими работами,

Она садится у бревна.

И веет тягостным поверьем

Метёлка в узенькой руке,

Полна Особым Назначеньем

Нога в болотном сапоге.

Сибирь и минусы склонённые

В моём качаются мозгу.

И сроки длинные, бездонные

Цветут на синем берегу.

Глухие тайны мне поручены,

Мне чьи-то сроки вручены,

И все души моей излучины

Осенней скукою полны.

ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН

В СЕВЕРНОМ КОТТЕДЖЕ

Я трибуналом обусловлен,

Коллегиально осуждён.

Среди красот полярного бомонда

В десерте экзотической тоски,

Бросая тень, как чёрная ротонда,

Галантно услонеют Соловки.

Ах, здесь изыск страны коллегиальной,

Здесь все сидят — не ходят, а сидят.

Но срок идёт во фраке триумфальном,

И я ищу, пардон, читатель, blat.

Полярит даль бушлат демимоденки,

Вальсит грезор, балан искрит печаль,

Каэрят * дамы — в сплетнях все оттенки,

И пьет эстет душистый вежеталь.

Компрометируют маман комроты,

На файв-о-клоках фейерея мат.

Под музыку Россини ловит шпроты

Большая чайка с занавеса МХАТ ** .

Окончив срок, скажу «оревуар»,

Уйду домой, как в сказочную рощу,

Где ждёт меня, эскизя будуар,

За самоваром девственная тёща.

______________________________________________

* К а э р я т — от «КР» (каэр), то есть осуждённые за контрреволюционную деятельность.

** Чайка наподобие мхатовской была эмблемой журнала «Соловецкие острова».

ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ

(после получения посылки из Моссельпрома)

Мой лозунг:

«От жизни

всё берите»,

Но всё

я

брать не готов:

Это вам

не какой-нибудь

толстый критик,

А 10 лет Соловков!

СЛОН высок,

но и я высокий,

Мы оба —

пара из пар.

Ненавижу

всяческие сроки!

Обожаю

всяческий гонорар!

Мой голос

ударит

громом,

И рядом скиснет медь:

Кроме

как в УСЛОНе,

Нигде

не хочу сидеть!!!

Тысяча тысяч,

знайте:

Нет больше голов тоски:

Вам говорю:

— Покупайте

«Новые Соловки» * .

___________

* Газета УСЛОНа.

Источник с форматированием