Автор первой статьи ЛЕОНИД АЛЕКСАНДРОВСКИЙ

Отец абстрактного экспрессионизма не жалел красок, а еще собственной и чужой крови. 

 Попытаюсь разобраться в последних мгновениях противоречивой жизни художника.

Щедро капая и брызгая краской на огромные, расстеленные на полу холсты, Поллок изобрел в 1947 году особую технику рисования, после чего получил прозвище Джек-разбрызгиватель.

Щедро капая и брызгая краской на огромные, расстеленные на полу холсты, Поллок изобрел в 1947 году особую технику рисования, после чего получил прозвище Джек-разбрызгиватель.

В ноябре 2006 года картина под названием «№ 5, 1948» была продана одним миллиардером, Дэвидом Геффеном, другому миллиардеру, Дэвиду Мартинесу, за $140 миллионов и стала самой дорогой картиной в истории арт-рынка (в 2011-м ее переплюнули «Игроки в карты» Сезанна).

Полотно с невыразительным названием принадлежало кисти Джексона Поллока — магистра абстрактного экспрессионизма, алкоголика с тяжелым взглядом и нависшим лбом дядюшки Фестера, живописца, который рисовал картины красками для стен.

В 39 лет он стал самым знаменитым художником Америки, а в 44 года в последний раз сел пьяным за руль и увлек за собой в могилу ни в чем не повинную девушку.

За весь свой последний, 1956 год Поллок не нарисовал ни одной картины. 

Так, баловался иногда безделушками дома у своего друга, скульптора-минималиста Тони Смита: скручивал проволоку в причудливые фигуры и швырял на них краску жирными комками. 

Поллок жил такими чересполосными, грубо разорванными периодами: работал неделями, потом месяцами предавался депрессивной праздности. Вопреки популярному мнению, он мог запросто подолгу не пить. 

Правда, один из периодов продолжительной двухгодичной завязки закончился чудовищным пьяным скандалом дома, на Лонг-Айленде, в День благодарения. 

После съемок в цветном фильме фотографа Ханса Намута — дотошного немца, мучившего его целый месяц, заставлявшего позировать, переобуваться в замызганные рабочие башмаки, рисоваться перед камерой, малеват­ь по стеклу,­ из-под которого глядел, помигивая, 16-миллиметровый киноглаз, — Джексон зашел в гостиную, достал виски, выпил пару стаканов и принялся истошно вопить: «Now!» После этого он содрал с уставленного едой стола скатерть, отправив жирную индейку и лопавшийся от обиды сервиз в тартарары.

В последней поездке Поллок пил прямо за рулем, вышвыривая на ходу пустые бутылки.

В последней поездке Поллок пил прямо за рулем, вышвыривая на ходу пустые бутылки.

11 августа 1956 года Поллок налакался с утра; Рут Клигман — еврейская красавица, с которой он встречался уже несколько месяцев и которая зачем-то притащила с собой подружку-тихоню Этель Метцгер, — уговаривала ехать на вечеринку. 

Поллок не хотел, но дома было делать нечего, а валяться в кровати и выть от тоски ему осточертело. 

Они поехали: девушки в вечерних платьях и бусах, бородатый кряжистый Джексон — в дурацком костюме морячка.

Эта веселая поездка — самый­ известный американский suicide by car crash, самый жуткий и выстраданный вопль «Now!», самое последнее разбрызгивание краски Джексона Поллока.

До 1950-х картины Поллока производили вполне жизнерадостное впечатление (вроде этого полотна без названия, написанного в 1942–1944 годах). Однако позже они значительно потемнели и посуровели.

До 1950-х картины Поллока производили вполне жизнерадостное впечатление (вроде этого полотна без названия, написанного в 1942–1944 годах). 

Однако позже они значительно потемнели и посуровели.

Принято думать, что мозг человека в мгновение смерти на дьявольской скорости перематывает кадры прожитой жизни, превращает ее в спрессованный артефакт — тот самый поллоковский «Now!». 

Что увидел Джексон в своем микрофильме, не так уж важно — ему было на что посмотреть, хотя и не так чтобы очень. 

В конце концов, его жизнь была далека от больших жестов и широких мазков: он не был иммигрантом, прошедшим огонь, воду и Эллис-Айленд, как Ротко или де Кунинг, нелегальным Иовом, доплывшим до благословенной Америки в чреве британского торгового судна. Поллок мог увидеть себя мальчишкой — младшим из пяти сыновей аризонского фермера, объезжающим с отцом окрестности Гранд-каньона, впитывающим обожженную солнцем открыточную американскую иконографию, изживанием которой он будет заниматься первые десять-пятнадцать лет своей карьеры. 

Мог увидеть, как в его квартиру-мастерскую­ в Гринвич-Виллидже впервые вошла бойкая, носатая, очень некрасивая девушка по имени Ли Краснер, с порога объявившая, что, мол, они с каким-то Поллоком участвуют в одной выставке. 

И она знает всех нью-йоркских абстрактных экспрессионистов, но не знает того, кто бы подписывал свои работы «Джексон Поллок». 

Вряд ли он вспоминал, как долго они выбирали подходящую­ церковь для свадьбы, — Джексо­н не отличался сентиментальностью. 

Зато он мог помнить, как другая некрасивая носатая женщина — но в миллион раз богаче! — заказала ему его первую монументальную работу, чтобы повесить в прихожей, неподалеку от гардероба, а потом затащила его в постель. Что ж, говорят, только в одной Европе у Пегги Гуггенхайм была тысяча любовников.

Его жизнь была далека от больших жестов и широких мазков.

К психоаналитикам Поллок ходил смолоду и, уже переехав в Ист-Хэмптон, мотался к ним на Манхэттен дважды в неделю в компании Пэтси Саутгейт — той самой, которой принадлежит легендарная фраза: 

«Жизнь в домике Поллоков была одной сплошной еженощной алковечеринкой». 

И которая оставила крайне любопытные воспоминания о том, как художники вроде Поллока, искренне считая свои занятия недостойными настоящего мужчины, компенсировали это как умели и потому вели себя в обычной жизни как скоты. 

Собственно, в этом и состоит революционность искусства Поллока — 

в переводе изображаемого в нутро художника, в отказе­ от фигуративности Миро и Эрнста, в окончательном освобождении линии от оков вещного мира и подключении ее, линии, к внутренним импульсам человека рисующего.

В картине «Лунная женщина» (1942, на фото слева) еще угадывается некий силуэт.

В картине «Лунная женщина» 1942, еще угадывается некий силуэт.

А еще Джексон Поллок мог в последний миг почувствовать странный ритм прожитой им жизни, которой чаще всего руководили силы извне. 

Будто кто-то раз и навсегда освободил его от 
необходимости принимать решения, позволил выпростать энергию и перенаправить внутрь себя — и на холсты.

В Нью-Йорк он приехал вслед за братом, тоже художником, Чарлзом, у которого квартировал первые годы. К психоаналитику-юнгианцу, доктору Хендерсону, открывшему дверь в сияющие подвалы эго, стал ходить, чтобы излечиться от пьянства.

Первую большую картину, позволившую наконец ощутить вкус к пространству, лишенному вещей и предметов, и вплотную приблизиться к собственному стилю, Поллок нарисовал, потому что Пегги Гуггенхайм было нечем завесить стену в прихожей. 

Купил дом, потому что Пегги заняла денег, и придумал поливать холст красками — свою легендарную технику «дриппинга», — когда смог наконец разложить холст на полу вместительного сарая. 

(Чтобы написать для Пегги картину размером 2,5  х  6,5 метра, Джексону пришлось пробить стену в нью-йоркской квартире и соединить две комнаты в одну импровизированную мастерскую.) 

И ведь прославился Поллок чисто по-американски — после того как журнал Life напечатал интервью на два разворота с репродукциями картин нового drip-периода и ироничным заголовком «Джексон Поллок: величайший современный художник Америки?». 

Многие считали так на полном серьезе, включая ту же Гуггенхайм и уважаемого арт-критика Клемента Гринберга, но репутация эта не принесла Поллоку ничего, кроме головной боли: при жизни он так и не смог продать ни одной картины дороже чем за несколько тысяч долларов (в то время как некоторые его коллеги регулярно клали в карман десятки тысяч), а его поздние выставки, в которых он экспериментировал с цветом и возвращался к рудиментам фигуративности, с треском провалились.

И тем не менее этот человек, выглядевший будто с вечного похмелья и рисовавший картины, в которых многие до сих пор не могут разглядеть ничего, кроме жареных макарон, оказался не только в эпицентре современного арт-рынка, но и в самой сердцевине новой американской живописи. 

Именно он переварил автоматическое рисование сюрреалистов, монументальный орнаментализм и освобожденную линию Сикейроса 

(и прочих гигантоманов из Мексики) и изобрел «живопись действия», превратив сам процесс и энергию акта рисования в смысл и оправдание результата.

Джексон Поллок «Синие столбы», 1952

Оттуда уже было рукой подать до уорхоловского тождества «художник равен картине», до художника-атлета Мэтью Барни, сделавшего физическое усилие рисовальщика главным предметом изображения, до перформансистов и граффитистов. 

Да хоть до предсмертных картин Уильяма Берроуза, которые тот рисовал, стреляя краской по холсту из пистолета. А почему нет?

Швырнув холст на пол и принявшись танцевать вокруг него с вечно капающей кистью в руке, Поллок придумал «тотальный холст», не знающий верха и низа, права и лева, — и по ходу уничтожил­ все остальные пространственные и эмоциональные границы современного искусства, сбросив его с привычной оси, на которую оно уже никогда не вернется.

АРТЕФАКТЫ И КОНТРАФАКТЫ

Если раньше слово «Поллок» в словаре современной культуры было синонимом «искусства не для масс», то теперь оно означает прежде всего «десятки миллионов долларов», которые многие готовы потратить.

1973

В этом году Национальная галерея Австралии приобрела картину Поллока «№ 11, 1952» (также известную под именем «Синие столбы») за 1,3 миллиона австралийских долларов. Поскольку директор галереи не имел права авторизовать покупки на суммы, превышавшие миллион долларов, транзакцию завизировал лично премьер-министр Гоф Уитлэм. Покупка вызвала бурю эмоций в австралийском обществе, разгорелся настоящий скандал. «Австралийская афера» впервые привнесла в художественную репутацию Поллока аспект «цена картины как искусство».

2003

24 картины и рисунка в поллоковском стиле были обнаружены в частном хранилище в Ист-Хэмптоне. Дискуссии по поводу аутентичности находки продолжаются до сих пор. К делу были подключены физики, пытавшиеся доказать или опровергнуть авторство Поллока, используя теорию математических множеств, а также ученые из Гарварда, доказавшие, что в одной из картин использован синтетический пигмент, запатентованный только в 1980-е годы. К единому мнению прий­­ти не удалось, зато в 2007 году была организована выставка, сопровождавшаяся исчерпывающей монографией известного поллоковеда­ Эллен Ландау.

2006

Вышел поучительный документальный фильм «Who the #$&% Is Jackson Polloc», поведавший историю 73-летней калифорнийской пенсионерки Тери Хортон, которая купила за пять долларов поллокообразную картину на распродаже и потратила годы на попытки доказать ее принадлежность кисти Поллока (и в идеале нешуточно нажиться). 

Фильм смотрится как уморительная сатира на арт-тусовку, населенную нечистоплотными дилерами и кураторами-снобами, являясь в то же время серьезным­ 

размышлением о фе­номене авторства в экономических условиях современного арт-рынка.

источник

Ещё немного добавлю,из других источников к теме.

Сальвадор Дали писал о Поллоке в своем «Дневнике гения» так: «Поллок: Марсельеза абстрактного.

 Романтик праздников и фейерверков, как первый ташист-сенсуалист Монтичелли. 

Он не так плох, как Тёрнер. Ведь он ещё большее ничто».

0

Осенний ритм (Номер 30) Музей Метрополитен,Нью-Йорк

Эту картину Поллок написал в 1950 году. Как раз в это время у художника состоялась первая персональная выставка.

В один момент работы мастера стали популярны, на заработанные деньги Джексон Поллок смог снять собственную мастерскую.

0

Волчица. Музей Гуггенхайма,Нью-Йорк

Стиль, в котором написана «Волчица», был разработан Поллоком по заказу Пегги Гуггенхейм. 

Изначально он использовался для оформления дома дочери мецената. 

Впоследствии Джексон Поллок применил свои наработки в этой картине и нескольких других — «Хранителях тайн», «Пасифая».

0

Эхо: Номер 25. Музей современного искусства ,Нью-Йорк

Это первая картина, которую Джексон Поллок создал в новом (и для себя, и для всего мира) стиле. 

К 1951 году художник твердо уверился в несостоятельности своей прежней, «капельной техники». 

Чтобы избежать самоплагиата, художник разработал новую технику: к абстракции прибавился сюрреализм.

3

Женщина-Луна, режущая круг Музей Метрополитен,Нью-Йорк

Больше всего (как ни странно) на творчество Поллока оказал влияние простой смотритель музея. 

В 1937 году Джон Грэхем опубликовал материал под названием «Примитивная живопись и Пикассо». 

Поллок, который был ярым поклонником Пикассо и черпал вдохновение для своих работ в примитивном творчестве американских аборигенов, отыскал Грэхема. 

Именно последний посоветовал художнику попробовать привнести больше примитивизма в свои работы.

0

№5  Частная коллекция

Первая, самая знаменитая и самая дорогая картина мастера. 

Поллок завершил «№ 5» в 1948 году, а в 2006 работа была продана на аукционе Sotheby’s за невероятную сумму — 140 миллионов долларов. 

Эта сумма до сих пор остается крупнейшей, когда-либо уплаченной за картину. 

2) источник

И,наконец, ещё одного автора,почитателя этого художника,процитирую немного

Джексон Поллок «Голубое (Моби Дик)», 1943

Джексон Поллок «Ключ», 1946

Поллок утверждал, что он не помнил ничего, когда подходил к полотну и начинал работать, им овладевала какая-то сила, он не задумывался о времени, вдохновленный лишь своими эмоциями и чувствами, которые выливались на бумагу. 

Но при этом, он делал акценты, контролировал свою кисть, которая словно порхала.

Джексон Поллок «Сближение», 1952

Джексон Поллок «Номер 27», 1950

Кто наблюдал за этим со стороны, поражались, с какой экспрессией и словно танцуя, он передвигался по полу вокруг полотна.

Из Википедии:
«Ханс Намут, молодой студент-фотограф, заинтересовался творчеством Поллока и хотел сфотографировать его за работой и снять фильм. 

Поллок даже обещал начать новую работу специально для фотосессии, однако, когда Намут приехал, извинился и сообщил, что работа уже окончена.
Комментарий Намута:

Влажный забрызганный холст застилал весь пол. . . . Стояла полная тишина. . . . Поллок посмотрел на работу. Затем неожиданно поднял банку и кисть и начал передвигаться вокруг холста. Как будто он вдруг понял, что работа не завершена. Его движения, медленные в начале, постепенно становились быстрее и все более похожими на танец, он швырял чёрную, белую и ржавую краски на холст. Он совершенно забыл о том, что Ли и я присутствуем при этом, казалось, что он не слышит щелчков затвора объектива. . . . Я снимал все это время, пока он увлеченно работал, возможно прошло полчаса. Все это время Поллок не останавливался. Как только у него хватало сил? После он сказал: «Вот и все.»

Джексон Поллок «Глубина», 1953

Мы видим глубокий разъем в пустоте, почти вакууме, это было сродни его терзающему отчаянию и вечной борьбе с самим собой, уводя его с собою на дно.

Он постоянно себя критиковал, не желая одобрять то, что он делал.

 В картине «Портрет и мечта», мы видим изображение самого художника.

Он погиб в аварии, не смог себя уберечь, сгорел в собственных чувствах.(...)

Взято с профиля "Вселенная души" 

LiveJournal