(Приведены фрагменты статьи Иды Гофман
«Стихии Николая Сапунова»)

    В истории русского символизма в целом и для каждого из художников, в том числе и для Сапунова, переломным стал год 1907. 

И вдруг, он словно рванул с места в карьер. Предчувствие недолгой жизни породило ту необычайную стремительность, с которой теперь жил и творил Сапунов, и ту трагичность мироощущения, которая пронизывает все его работы последнего пятилетия. Но глубокое болезненное ощущение трагического, страх перед ним рождали в Сапунове неудержимую потребность шумного праздника, жажду внутреннего раскрепощения, подчас грубой раскованности чувств, смелости действий, высказываний, граничащих порой с эпатажем. 

Маскарад. 1907 г. Холст. серебро. золото, цветная бронза


Пляска смерти. На сюжет одноименной пьесы Ф. Ведекинда. 1907 г.
Картон, клеевые краски, золото, тушь (перо), уголь, пастель


    Одновременно с драматичной "Пляской смерти" художник погружается в атмосферу веселья и создает вереницу "Ночных празднеств", балаганов и каруселей. Мотив Карусели вырастает в образ некой обобщающей силы - в символ вечного кружения жизни, шумной, красивой, казалось бы, веселой и беззаботной, но по сути таящей в себе чувство трагической предопределенности Судьбы. Сапуновская "Карусель" принадлежит к числу эпохальных явлений русской живописи символизма и предавангарда. 

Карусели. 1908 г. Холст, темпера


Карусель. 1908 г. Холст, темпера 


    Она ярко декоративна и похожа на сияющий всеми красками ковер. Но при этом цвет здесь исполнен такой выразительной эмоцией, что кажется, будто краски звучат. Живопись сродни бравурной экспрессивной музыке, поражающей глубиной и силой драматизма. Здесь со всей откровенностью заявлены новые принципы художественного мышления. Картина является не просто изображением сцены народного гулянья, а живописным воплощением символистского восприятия бытия.

    Неопримитивизм стал характерной чертой творчества Сапунова зрелого периода, в котором начинает звучать и острый гротеск, свойственный искусству экспрессионизма. На этом этапе театр для Сапунова уже не возвышенный мир Чудес, как прежде, а Балаган. А он, художник, - не восторженный зритель, а участник этой Жизни - Балагана, Жизни - Карусели, который хорошо знает ее изнутри.

    Элемент трагического с особой силой нарастает в искусстве Сапунова последних двух лет. При этом гротеск обретает все более острые формы. "Шарф Коломбины" относится к числу наиболее значительных произведений Сапунова этого плана. Сценическая фарсовость ситуации усилена здесь гротескностью персонажей, представляющих собой скопище уродов, утрированной аляповатостью живописных приемов, резкими диссонансами цветовых созвучий, сумятицей композиции, построенной на столкновении разнонаправленных движений. Все служит созданию ощущения кошмарности человеческого существования, абсурдности бытия. Но при всем том художник оставался романтиком, мечтателем, влюбленным в красоту и жаждущим гармонии. В нем органично сосуществовали оба эти начала. 

Бал. Эскиз декорации к "Шарфу Коломбины" А.Шницлера. Картон, темпера

Шарф Коломбины. На сюжет рассказа А.Шницлера, в инсценировке В.Мейерхольда. 1910 г. Картон, масло


Коломбина. 1910–1911 гг. Холст, темпера.

Комната г-на Журдена. На сюжет комедии-балета Ж.-Б.Мольера "Мещанин во дворянстве". 1911 г.
Холст, темпера


    Программным для Сапунова стал "Натюрморт с автопортретом", воплотивший трагизм его мироощущения на последнем этапе жизни. Это своеобразный живописный реквием себе самому. Художник представлен здесь уже утонувшим. Его странный мертвый лик в верхнем углу картины кажется как бы всплывшим. Но не он главный предмет внимания этого произведения, его даже не сразу замечаешь в картине. Для художника-символиста плоть человека - лишь ничего не значащая оболочка души. Дух же бессмертен и воплощен в его творчестве - в данном случае в радостном сиянии красок сотворенного им натюрморта. Самое сильное эмоциональное воздействие производит здесь глубокая, точно пульсирующая синева фона, которая как будто гипнотизирует, волнует. Да и натюрморт выглядит так, словно мы видим его сквозь толщу воды. Похоже, художник представил здесь то "призрачное подводное царство, где давно жила его душа" (слова М.Волошина).

Натюрморт с автопортретом. 1910–1911 гг. Картон, темпера

Натюрморт с автопортретом (фрагмент).

    Художник начинает создавать серию произведений, отражающих изнанку жизни. И чем пышнее были "фейерверки", тем мрачнее и трагичнее на их фоне выглядели сапуновские "Чаепития" и "Трактиры". В "кричащих" созвучиях желтого с красным, в характере движения быстрой кисти, судорожно набрасывающей на поверхность картины ворох красочных мазков, остро чувствуется внутреннее беспокойство художника, сложность владеющих им чувств, в которых сосуществуют любование и ирония, тепло воспоминаний и саркастическая улыбка. Художник пишет эти сцены не как сторонний наблюдатель, а как участник застолий, воспринимая их словно сквозь пьяный угар, отчего происходящее подчас представляется ему страшной фантасмагорией, в которой отражено все самое отвратительное и низменное. Хохочущая "дурацкая рожа" как олицетворение уродства и низости жизни, к которой причастен и он сам, становится у Сапунова неким наваждением, преследовавшим его последние два года его жизни. Об этих работах художника узнали только после его смерти, их увидели на посмертной выставке, состоявшейся в Москве в 1914 году, и они поразили современников своим драматизмом. Известный художественный критик А.Эфрос отмечал, что живопись Николая Сапунова в этих произведениях "стала свидетельствовать о таком надломе жизнеощущения, что нельзя отделаться от впечатления, будто художник, торопливой кистью нанося на картину образы, стонал под тяжестью своих переживаний". 

Ночное празднество. 1909 г.


Маскарад. 1910 г.

Ночной праздник. 1911 г. Картон, масло


Чаепитие (Трактир). 1911 г. Холст, масло


Чаепитие. 1912 г. Картон, темпера


    И одновременно с последними сценическими работами с их шумной веселостью и переизбытком красоты, наряду с мрачной фантасмагорией "Трактиров" и "Чаепитий" Сапунов в последние два года жизни создает свои прекрасные таинственные "синие натюрморты", исполненные величия и гармонии. Эти произведения обладают какой-то особой притягательной силой и глубиной эмоционального воздействия. В них создан образ возвышенного идеального бытия, в котором находила успокоение раздвоенная, мятущаяся, больная душа художника. Нигде как в "синих натюрмортах" Сапунов достиг такого совершенства и эмоциональной насыщенности в передаче синего цвета, заключающего в себе только ему данное чувство "сокровенной тайны", ощущение прикосновения к "стихии чуждой, запредельной", к чему были направлены все помыслы символистов "Голубой Розы".

Синие гортензии. 1910 г.


Цветы и китайские вазы. 1910 г. Холст, темпера


Натюрморт с вазами, искусственными цветами и фруктами. 1912 г. 
Картон, темпера, пастель


Вазы, цветы и фрукты. 1912 г. Холст, темпера


P.S.  Стремление выразить в искусстве интуитивное проникновение в иную реальность, будь то сон, мечта, воспоминания, сказки, легенды, или иной, высший мир в конце XIX - начале ХХ века получило название «символизм». Это новое миропостижение, пришедшее на смену позитивизму, стало в России одним из отличительных свойств Серебряного века. Оно охватило все сферы творчества – литературу, живопись, музыку. Русские писатели и поэты, такие как Александр Блок, Андрей Белый, Вячеслав Иванов, религиозные мыслители Владимир Соловьев, Павел Флоренский, Сергей Булгаков стали апологетами и истолкователями нового течения, они внушали веру в мистическую и даже божественную сущность искусства, долженствующего преобразить мир. Художнику отводилась роль теурга. «Символист уже изначала – теург, то есть обладатель Тайного знания, за которым стоит Тайное действие». Мы немногие знающие, то есть символисты». (Александр Блок)

(Из статьи Аллы Гусаровой «Символизм в России»)

    

    Излюбленным языком русского символизма стал модерн. Немало в нем и от импрессионизма. Импрессионистическая световоздушность особенно годилась для создания иной, зыбкой и таинственной реальности, будь то высшая реальность, трансцендентный мир или пограничные состояния психики - сны, грезы, воспоминания, видения - или ирреальная атмосфера мифа, сказки, легенды. Обращались символисты и к традициям классицизма. Эстетической игры в символизме было значительно больше, чем подлинного проникновения в иные сущности, но его мироощущение, язык оказали сильное влияние на творчество художников «Мира искусства».

    Символизм нес в себе предчувствие великих катаклизмов XX века. Художники-символисты в своем творчестве выразили тревогу о судьбах России, стремились угадать тайные знаки ее Судьбы, найти указание пути. В оценке смысла и качества самого искусства едва ли не главным полагали одухотворенность, постижение таинственной души мира и человека, выражение невыразимого, «Сказаться душой без слова», - писал Афанасий Фет. И есть у меня убежденность, что символизм, со своей идеей, со своей философией и невероятной энергией мысли, чувства, эмоции, своим глубинным ощущением, не уходит совсем, сокровенными смыслами, символом, как утверждал и предвидел Федор Сологуб, открывая путь в вечность.

Источник