В Хэйанскую эпоху  в придворной культуре процветала изнеженность - в мужчинах ценились не воинственность и мужественность, а утончённость и женоподобность. Жизнь аристократов, пронизанная множеством формальностей и церемоний, сплеталась ищ приятных и изысканных занятий:прогулок и любования цветущими вишнями или первым снегом, состязаний в поэзии и каллиграфии, танцев, уроков игры на флейте, создании индивидуальных ароматов и ведения любовной переписки. 

В каждой мелочи требовалось достигать красоты и совершенства: пришедшее из буддизма ощущение непостоянства и мимолётности хрупкого мира учило людей ценить все нюансы жизни, наслаждаясь краткими моментами сезонных изменений в природе. Сезонность в культуре Хэйан вообще имела огромное значение: например, цитировать стихи, неподходящие по времени года, считалось неприличным. 

Люди этого утончённого аристократического круга много писали: и мужчины и женщины вели дневники, дамы развлекались сочинением любовных романов, рассказывая о хорошо им знакомой придворной жизни и с интересом читали творения друг друга, а письма и записки отправляли не только из одного дома в другой, но даже в соседнюю комнату. В это время были заброшены официальные исторические хроники, зато по указанию императора составлялись поэтические антологии. Официальным языком продолжал оставаться китайский, которому обучали мальчиков, а девочки осваивали изящную словесность с помощью японской слоговой азбуки. 

Гравюра из книги повесть о Гендзи. 

В переписке правилами этикета регламентировались не только изысканные словесные обороты и общий стиль послания, но и выбор бумаги определённого качества, оттенка или узора - в зависимости от времени года и других обстоятельств. Одна из разновидностей бумаги, тато, с плотными, гладкими, почти квадратными листами, предназначались специально для того, чтобы всегда находится  у аристократа под рукой, в кармане, дабы тот в любой момент мог сложить подходящее по случаю стихотворение. Очень важен был и почерк - изящество иероглифов определяло первое впечатление от человека, особенно когда потенциальный жених писал девушке, которую ещё не разу не видел. 

В начале 12 века появились эмаки, свитки с рукописными текстами и цветными рисунками в стиле ямато-э - иллюстрациями к знаменитому роману о принце Гендзи,а потом и другим произведениям литературы. 

Эмаки нередко создавались как вариации на тему сюжета, известного любому образованному человеку. Такие свитки не вешали на стены их бережно хранили в свёрнутом виде, поместив в лаковый футляр. Рассматривали их, постепенно разворачивая на низком столике. Длинные горизонтальные картины, как и японский текст, "читались" справа налево. 

Средневековые иллюстраторы изображали интерьеры, словно заглядывая в них сверху, "сняв крышу", - таким образом, можно видеть, чем заняты обитатели сразу нескольких комнат. При этом все лица передавались очень условно, так что персонажей читатель узнавал лишь по одежде и причёскам. Позднее многие художники других эпох вдохновлялись стилем и образами первых эмаки, в частности Тоса Мицуёси, живший на рубеже 16-17 веков. 

Сады этой утончённой эпохи призваны были символизировать буддийский рай на земле. Тщательно организованная природа, имитирующая естественный пейзаж, окружала дома аристократов, зрительно продолжаясь в росписях шрм и стен. Можно было не выходя из дома любоваться цветением хризантем или сакуры. Впрочем, цветы в саду занимали не так много места. Главным был большой пруд в южной части усадьбы, по которому катались на лодках. К нему обычно струился извилистый ручей, а в пруду устраивали хотя бы один искусственный остров, перекинув к нему мостик. Вокруг размещались живописные группы деревьев  и кустарников - и непременно камней причудливых форм. По синтоистским верованиям, божества- ками часто обитали в камнях, так что декоративные валуны ставили возле дворцов и храмов для защиты от злых сил.

В эпоху Хэйан сложился архитектурный стиль синден-дзукури, типичный для домов аристократов. В северной части обширной усадьбы располагался большой спальный дом (синден)на столбах, по китайской традиции обращённый входом на юг. Дом состоял из одного просторного зала, который делился на комнаты с помощью ширм, занавесей и подвижных перегородок, фусума, скользивших по желобкам в полку и балках потолка. Снаружи дом опоясывала открытая веранда под навесом. Внешних стен синден не имел, лишь на ночь и в плохую погоду его закрывали деревянными решётчатыми ставнями. Такие деревянные постройки, на крыши которых шла кора японского кипариса, прекрасно гармонировали с окружающей природой. 

Синден-дзукури

Красота в доме.

При императорском дворе процветали искусства: художники разрисовывали ширмы и стены, каллиграфы писали изысканные поэтические свитки, ткачи создавали богатые многоцветные шелка, вплетая в них узоры из серебряной или золотой нити, ремесленники делали изящно украшенные шкатулки бронзовые зеркала или книжные шкафчики с инкрустацией и бронзовой чеканкой. Росписи стен и ширм вошли в обиход японской знати в 9 веке, первоначально как подражание китайским образцам. Ширмы, шёлковые или бумажные, украшались не только многоцветной живописью,но и стихами, сперва китайскими, затем японскими.