Рембрандт ван Рейн и Иосиф Бродский. Часть 1.

Любите живопись, поэты!

Лишь ей, единственной, дано

Души изменчивой приметы

Переносить на полотно.

Николай Заболоцкий.

Рембрандт ван Рейн. Автопортрет 1658 год

Ре́мбрандт Ха́рменс ван Рейн (1606—1669) — голландский художник, гравёр, великий мастер светотени, крупнейший представитель золотого века голландской живописи.

Евсей Иосифович Ротенберг

Евсей Иосифович Ротенберг (1920—2011) — российский искусствовед, один из крупнейших отечественных специалистов по истории западноевропейского изобразительного искусства XVI—XVII вв., автор основополагающих трудов по классическому искусству Западной Европы.

"В ряду великих мастеров мирового искусства, - пишет искусствовед Евсей Иосифович Ротенберг, - имя Рембрандта всегда было окружено особым ореолом. За этим именем возникает образ художника трагической, но прекрасной судьбы, образ человека, никогда не изменявшего тому, во что он верил, не способного поступиться даже самым малым в искусстве, если это шло против высшей человеческой правды. Творческие создания Рембрандта воплощают лучшее из того, что создало искусство его родины, но значение их шире - они открыли новые пути для художников эпохи, в которую жил Рембрандт, они стали затем образцами для всех последующих эпох, они справедливо причислены к высшим достижениям человеческого гения".

Эмиль Верхарн. Портрет работы Тео ван Рейссельберге (1915)

Эмиль Верхарн (нидерл. Emile Verhaeren, 1855—1916) — бельгийский франкоязычный поэт и драматург, один из основателей символизма.

"Все писавшие в последнее время о Рембрандте, - так начинает свой очерк о художнике великий бельгийский поэт Эмиль Верхарн, - мерили его аршином своей точной, рассудочной, ученой критики. Они старались разобрать его жизнь год за годом, радость за радостью, несчастье за несчастьем. И вот теперь мы знаем все подробности его биографии, интересуемся его манией коллекционировать, его семейными добродетелями, его родительскими заботами, его неизменными увлечениями, его богатством, его разорением, его кончиной. До нас дошла опись его имущества и документы по опеке над сыном, и благодаря этому критики могли проникнуть в жизнь великого человека, словно его бухгалтеры. Их кропотливые изыскания бросились на громкую известность Рембрандта, как рой муравьев. Его обнажили - не без почтения, правда, но с беспощадным любопытством. Ныне он похож на того нагого бичуемого Христа у колонны, которого он, как говорят, рисовал, думая о своих кредиторах. Он мог, рисуя его, думать о своих будущих критиках".

«Для своего времени он свершил работу Данте (ХIII в.), работу Шекспира и Микеланджело (ХVI в.), а иногда он заставляет вспоминать о пророках. Он стоит на тех высотах, которые господствуют над вершинами, расами и странами. Нельзя сказать, откуда он происходит, так как его родина — весь мир», — писал Э. Верхарн.

Нина Александровна Дмитриева

Нина Александровна Дмитриева (1917—2003) — советский и российский искусствовед, литератор — историк и теоретик искусства.

«Самая большая и самая притягательная тайна этого великого мастера – в стирании границ между низменным и возвышенным, тривиальным и прекрасным, натуральным и волшебным, в конечном счете между человеческим и божественным. Он пишет своих персонажей так, что обе стороны антитезы выступают наглядно: перед нами бедняки из амстердамского гетто – и они же герои библейского эпоса, апостолы Христа или полубоги античной мифологии. Это не значит, что Рембрандт просто переодевает своих сограждан в экзотические одеяния (как делали многие художники) или, напротив, низводит мадонну до нидерландской крестьянки. По верному определению болгарского искусствоведа Богомила Райнова, «все они в буквальном смысле не герои легенды и не люди будней, ни то и ни другое, а в то же время и то и другое…»

(Н. Дмитриева)

Иосиф Бродский

Ио́сиф Алекса́ндрович Бро́дский (1940 — 1996) — поэт, эссеист, драматург, переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе 1987 года... Стихи писал преимущественно на русском языке, эссеистику — на английском. Почётный гражданин Санкт-Петербурга (1995).

Пётр Льво́вич Вайль

Пётр Льво́вич Вайль (1949 — 2009) — российский и американский журналист, писатель, радиоведущий.

…После смерти Анны Ахматовой, Бродский написал: "Твой образ будет, знаю наперед, в жару и на морозе-ломоносе, не уменьшаться, но наоборот, в неповторимой перспективе Росси". Эти строки… относятся к самому Бродскому, и важно то, что образ поэта нарастает и возрастает не только в перспективе Росси, то есть не только России. Величайшая заслуга Бродского в том, что он придал современной русской словесности всемирное звучание, вернул ей в XX веке завоевания века XIX, русского классического. Дело не только в истории, но и в географии. Он сделал фактами русской культуры не только Ленинград-Петербург, Крым, архангельскую деревню, но и Рим, Венецию, Нью-Йорк, маленькие городки Новой Англии и Среднего Запада. Глобус Бродского – весь земной шар. В этом смысле он для России – поэт будущего. Его эпоха продолжается, точнее сказать – она впереди.

(Петр Вайль)

Владимир Григорьевич Бондаренко

Владимир Григорьевич Бондаренко (род. 16 февраля 1946, Петрозаводск) — российский литературный критик, публицист, журналист.

Он был разным в жизни: и ироничным, и раздраженным, и молчаливым, и разговорчивым, но в своей поэзии, в своей литературе он всё подчинил величию замысла. Писал ли он «Большую элегию Джону Донну» или «Новые сонеты к Августе», «Столетнюю войну» или «На смерть Жукова», в глубине его сознания оставалось: «Главное — это величие замысла».

Он всегда и во всем искал смысл жизни и смерти…

Он как никто другой из поэтов обожествлял само Слово. Эпиграфом ко всей его поэзии может быть библейское «В начале было Слово…». Очень верно о нем написал голландский русист Кейс Верхейл: «Если Бог есть Слово, то в каждом человеческом слове есть хотя бы зачаток Божественного. Со свойственным ему духовным экстремизмом Бродский идет по этому пути до конца, настаивая на формуле — в пределах кальвинистского миропонимания уже совершенно немыслимой — о божественности или даже надбожественности языка».

(Владимир Бондаренко)

-

Бродский однажды заметил, что такие вещи, как музыка и живопись “не только в сильной степени влияют на личность человека, а являются тем, что определяет и формирует его”. Иосиф Александрович часто говорил о живописи, много думал о ней и в конечном итоге визуальный опыт поэта, сознательно или бессознательно, воздействовал на ткань стиха. Он обладал даром рисовальщика, более того, мог написать картину в цвете. 

Эра Борисовна Коробова - искусствовед, старший научный сотрудник Государственного Эрмитажа.

 Иосиф Бродский и Эра Коробова, человек из близкого круга Ахматовой и Бродского... 1965 год

Бродский познакомился с Эрой Коробовой в конце 1950-х и часто дарил свои рисунки.

Эра Коробова вспоминает, как они подолгу обсуждали с Бродским экспонируемые в Эрмитаже работы Рембрандта и Антуана Ватто; и того и другого, по ее словам, он обожал.

(Юрий Левинг. Иосиф Бродский и живопись)

Юрий Левинг

Юрий Левинг (родился в 1975) — литературовед, поэт, автор публикаций о русской литературе в научных и периодических изданиях Австрии, Израиля, Италии, Словении, США и России. Главный редактор журнала Иерусалимского университета “Наш скопус”. Член международного Набоковского общества (University of Kansas). C 1992 г. живет в Иерусалиме.

«По крайней мере две рембрандтовские картины послужили импульсом для Бродского к написанию стихотворных текстов…

За несколько дней до создания поэмы «Исаак и Авраам» весной 1963 г. он (Иосиф Бродский) впервые прочитал Книгу Бытия… Впечатления от текста наложились на визуальные — от монументального полотна «Жертвоприношение Авраама» в Эрмитаже»…

(Юрий Левинг. Иосиф Бродский и живопись. Пять этюдов)

Рембрандт ван Рейн. Жертвоприношение Авраама.

1635. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Авраам, ветхозаветный патриарх и родоначальник иудейского народа, родился согласно библии за 2040 лет до нашей эры. Живя среди языческого мира, Авраам первый познал лживость служения идолам и постиг существование единого Бога, апостолом которого он и стал.

Когда его жене Саре было 90, а Аврааму 100 лет, у них родился сын Исаак, который и должен был стать прямым наследником Авраама и продолжить род еврейского племени.

Чтобы испытать силу веры Авраама, к нему последовало повеление Божие принести в жертву Исаака на горе Мории.

-

Библейская легенда о старце Аврааме, вынужденном, повинуясь велению бога, принести в жертву своего сына Исаака, рассказана Рембрандтом как подлинное событие человеческой жизни.

Рембрандт создает свою картину в середине 1630-х годов. Это время отмечено в искусстве чертами общеевропейского стиля барокко… Монументальная форма, повышенный драматизм действия, бурное движение, активность света и тени свойственны и этой картине.

Обреченный Исаак со связанными за спиной руками лежит навзничь на том месте, где через минуту должен заполыхать жертвенный костер. Рука отца покрывает запрокинутое лицо сына. Этим жестом Рембрандт передает сразу отчаянную решимость Авраама и его безмерную жалость к сыну, который не должен видеть руки, его убивающей.

Центральная фигура картины - Авраам, обернувшийся к ангелу-избавителю. Рембрандт – мастер драматургии. Какая здесь великолепная "пантомима" рук! Руки ангела написаны необычайно плавными, почти прозрачными мазками. Кисти рук Авраама – огромные смуглые… Но ангел хватает Исаака своей нежной, почти женской рукой за запястье. И Исаак роняет нож.

Беззащитное тело неподвижно лежащей жертвы и широкое движение сильной фигуры Авраама, бесстрастное лицо небесного вестника и горестный взгляд отца — в этих контрастах лежит ключ к раскрытию эмоционально-психологического содержания произведения. 

Спокойные холодные тона в серо-зеленой гамме - основа колорита картины. Однако напряжение вносится мерцанием переливчатых драгоценных камней на кинжале и ножнах, сильным светом, выделяющим обнаженное тело Исаака. Традиционный сюжет становится для Рембрандта испытанием его мастерства, его человеческой зрелости, а тема жертвенности - одной из важнейших в творчестве великого художника.

-=-=-=-

-Поэма "Исаак и Авраам" является единственным произведением во всем творчестве И. Бродского, написанным на ветхозаветную тематику. Остальные "библейские стихи" — новозаветные…

 «…я и прочитал Ветхий и Новый Завет … Я решил: «Это мой мир». Я сказал себе: «Какой бы высокой ни оказалась материя, мне от нее никуда не деться». Поэтому, написав «Исаака и Авраама», я не совсем понимал, о чем пытаюсь сказать. Мне просто нравилась эта история, она была жутко интересной, и я решил описать ее… Сама по себе идея проверки на вшивость мне была не по душе, она идет вразрез с моими принципами. Если Он всевидящ, к чему проверки? Мне просто нравилась сама история, не ахти какая по смыслу и всё-таки великая. Может быть потому, что в ней было что-то от литературы абсурда…».

(Иосиф Бродский)

Объем поэмы значительно превосходит объем библейского повествования, которое лаконично и динамично. Библейское повествование — это онтология, запечатлено лишь то, что вечно. Иосиф Бродский же привносит психологию, диалог Авраама с Исааком…

Бродский больше внимания уделяет Исааку — жертве. Авраам знает всё. Исаак — ничего. Его путь — это путь постижения.

 Михаил Крепс

Михаи́л Бори́сович Крепс (1940, Ленинград — 8 декабря 1994, Бостон) — русский поэт, литературовед.

«Поэма эта («Исаак и Авраам») и тематически и философски несравненно шире известного библейского рассказа об испытании Богом веры Авраама. Библейское сказание, лежащее в основе поэмы Бродского, есть лишь отправная точка для размышлений поэта о судьбах еврейского народа, о жизни, смерти и воскресении, о сложной символике для человечества

этого библейского эпизода. Поэма Бродского широко раздвигает рамки библейского сказания, в котором нет ни долгого путешествия Исаака и Авраама по пустыне, ни чувств и мыслей, возникающих у них на пути к жертвеннику, ни куста, подающего Аврааму тайный знак о местонахождении алтаря, ни вещего сна Исаака, ни ночи, проведенной ими в пустыне»...

(Михаил Крепс)

Иосиф Бродский

Исаак и Авраам

(фрагменты)

«Идем, Исак. Чего ты встал? Идем».

«Сейчас иду». — Ответ средь веток мокрых

ныряет под ночным густым дождем,

как быстрый плот — туда, где гаснет окрик…

…«Идем же, Исаак». — «Сейчас иду».
«Идем быстрей». — Но медлит тот с ответом.
«Чего ты там застрял?» — «Постой». — «Я жду».
(Свеча горит во мраке полным светом).
«Идем. Не отставай». — «Сейчас, бегу».
С востока туч ползет немое войско.
«Чего ты встал?» — «Глаза полны песку».
«Не отставай». — «Нет-нет». — «Иди, не бойся».

… Холмы песка. Барханы — имя им.
Пустынный свод небес кружит над ними.
Шагает Авраам. Вослед за ним
ступает Исаак в простор пустыни.
Садится солнце, в спину бьет отца.
Кружит песок. Прибавил ветер скорость.
Холмы, холмы. И нету им конца.
«Сынок, дрова с тобою?» — «Вот он, хворост».
…«А трут, отец, с тобою?» — «Вот он, трут».
Не видно против света, смутно эдак…
Обоих их склоняя, спины трут
сквозь ткань одежд вязанки темных темных веток.
Но Авраам несет еще и мех
с густым вином, а Исаак в дорогу,
колодцы встретив, воду брал из всех.
… Внезапно Авраам увидел куст.
Густые ветви стлались низко-низко.
Хоть горизонт, как прежде, был здесь пуст,
но это означало: цель их близко.
«Здесь недалеко», — куст шепнул ему
почти в лицо, но Авраам, однако,
не подал вида и шагнул во тьму.
… Ночь. Рядом с Авраамом Исаак
ступает по барханам в длинном платье.
Взошла луна, и каждый новый шаг
сверкает, как сребро в песчаном злате.
Холмы, холмы. Не видно им конца.
Не видно здесь нигде предметов твердых.
Все зыбко, как песок, как тень отца.
Неясный гул растет в небесных сверлах.
Блестит луна, синеет густо даль.
Сплошная тень, исчез бесследно ветер.
«Далеко ль нам, отец?» — «О нет, едва ль»,
не глядя, Авраам тотчас ответил.
…«Идем же». — Авраам прибавил шаг.
Луна горит. Все небо в ярких звездах
молчит над ним. Простор звенит в ушах.
Но это только воздух, только воздух.
Песок и тьма. Кусты простерлись ниц.
Все тяжелей влезать им с каждым разом.
Бредут, склонясь. Совсем не видно лиц.
…И Авраам вязанку бросил наземь.

Они сидят. Меж них горит костер.
Глаза слезятся, дым клубится едкий,
а искры прочь летят в ночной простор.
Ломает Исаак сухие ветки.
Став на колени, их, склонясь вперед,
подбросить хочет: пламя стало утлым.
Но за руку его отец берет:
«Оставь его, нам хворост нужен утром»…
… «Зачем дрова нам утром?» — Исаак
потом спросил и Авраам ответил:
«Затем, зачем вообще мы шли сюда
(ты отставал и все спешил вдогонку,
но так как мы пришли, пришла беда) —
мы завтра здесь должны закласть ягненка.
… На самом деле — дали
рассвет уже окрасил в желтый цвет,
и Авраам, ему связавши тело,
его понес туда, откуда след
протоптан был сюда, где пламя тлело.
Весь хворост был туда давно снесен,
и Исаака он на это ложе
сложил сейчас — и все проникло в сон,
но как же мало было с явью схоже.
Он возвратился, сунул шерсть в огонь.
Та вспыхнула, обдавши руку жаром,
и тотчас же вокруг поплыла вонь;
и Авраам свой нож с коротким жалом
достал (почти оттуда, где уснул
тот нож, которым хлеб резал он в доме…)
«Ну что ж, пора», — сказал он и взглянул:
на чем сейчас лежат его ладони?
В одной — кинжал, в другой — родная плоть.
«Сейчас соединю…» — и тут же замер,
едва пробормотав: «Спаси, Господь». —
Из-за бархана быстро вышел ангел.

«Довольно, Авраам», — промолвил он,
и тело Авраама тотчас потным
внезапно стало, он разжал ладонь,
нож пал на землю, ангел быстро поднял.
«Довольно, Авраам. Всему конец.
Конец всему, и небу то отрадно,
что ты рискнул, — хоть жертве ты отец…

1963

-

«Долгая дорога, по которой идут двое, - это и метафора всего еврейского народа, который

вечно в пути, и вообще символ жизни, вечного движения.

…Чрезвычайно сложна… символика поэмы… Образ Ис{а|аа}ка ассоциируется со свечой. А{в|б}р{аа|а}ма -- со сгоревшим кустом. Одновременно эти образы даются в расширительном значении: молодое поколение -- все потомки Авраама -- воск, из которого можно лепить что

угодно, старое поколение -- куст, генеалогическое дерево, превращенное в пепел… Сгоревший куст -- миллионы евреев, рассеяных по миру в виде пепла из печей крематориев, унесших с собой вместе с традициями и обычаями самое главное -- доверие к Богу и веру в абсолютную правоту его действий… Потому и Исак -- олицетворение сегодняшнего еврейства -- снова в неведении того, куда и на что его ведут, а Авраама, готового взять за все ответственность на себя, -- нет… Тем не менее надежда на возрождение за Исаком»…

(Михаил Крепс)

О том, как Бродский в мае 1963 года работал над «Исааком и Авраамом», писала Наталья Евгеньевна Горбаневская: «Он мне подробно – можно сказать, структурно – рассказывал еще лежавшего в черновиках „Исаака и Авраама“. Например, про КУСТ – что будет значить каждая буква. Все точно, как потом в поэме, но рассказывал. Это меня поражало: я не знала – и до сих пор плохо понимаю, – что стихи пишутся еще и так, что поэт заранее все знает и планирует».

Наталья Горбаневская

Борис Биргер. Портрет Натальи Горбаневской

Ната́лья Евге́ньевна Горбане́вская (26 мая 1936, Москва — 29 ноября 2013, Париж) — русская поэтесса и переводчица, правозащитник, участница диссидентского движения в СССР.