Рембрандт ван Рейн и Иосиф Бродский. Часть 2.

Любите живопись, поэты!

Лишь ей, единственной, дано

Души изменчивой приметы

Переносить на полотно.

Николай Заболоцкий.

Когда произошла Встреча Бродского и Ахматовой, ему было чуть больше двадцати, ей 72. Шел 1961 год.

…Обсуждалась в разговорах Анны Ахматовой с Иосифом Бродским и библейская тема, в частности, кто бы мог продолжить пастернаковскую линию религиозной поэзии. Было понятно, что продолжить ее может только Анна Андреевна. Но не сбылось.

Так от Ахматовой Бродскому осталось поэтическое «завещание». Он его выполнил: появился рождественский цикл и «Сретенье», посвященное Анне Ахматовой.

Яков Аркадьевич Гордин

Я́ков Арка́дьевич Го́рдин (род. 23 декабря 1935, Ленинград) — советский и российский историк, писатель, публицист, главный редактор журнала «Звезда» (с 1991 г., совместно с А. Ю. Арьевым).

Стихотворение Иосифа Бродского "Сретенье"- это толкование библейского сюжета. Почему именно его поэт посвятил Анне Ахматовой?

«Почему поэт посвящает кому-либо стихотворение, далеко не всегда можно рационально объяснить. Но в данном случае есть вполне основательные предположения. Во-первых, Ахматова была глубоко верующим человеком, и нет сомнения, что христианство, христианская культура были предметом ее разговоров с Бродским. Сретенье - "встреча" Ветхого и Нового Заветов - один из важнейших моментов в истории христианства. Во-вторых, в "Сретенье" один из персонажей - "пророчица Анна", которая "славила Господа и говорила о нем всем, ожидавшим избавления в Иерусалиме". Сюжет "Сретенья" Бродский почерпнул из Евангелия от Луки. Совпадение имени пророчицы - так Анна названа в Евангелии - с именем Ахматовой, которая в сознании молодых людей круга Бродского тоже была в некотором роде пророчицей, очевидно, и навело поэта на мысль о посвящении. Есть и еще одно соображение: стихотворение было написано в марте 1972 года - среди последних стихов, написанных в России. Март - месяц смерти Ахматовой. В "Сретенье" - просветленное восприятие смерти, принесенное в мир христианством»...

(Яков Гордин)

-

Когда Бродского спросили о возможности влияния живописи Рембрандта на его поэзию, он признал: «Вот в «Сретенье», например, там даже такой рембрандтовский ход с этим лучом и т. д. Но это<,> в общем<,> происходит бессознательно».

Стихотворение «Сретенье» Бродский написал в 1972 году: «отчасти это была попытка технического переноса в литературный текст живописных приемов светопередачи, которые поразили его на холсте Рембрандта «Симеон во Храме»» (Юрий Левинг. Иосиф Бродский и Живопись. Пять этюдов). Картину, оригинал которой находится в Швеции, Бродский знал по репродукции…

С картиной, послужившей зрительным поводом для написания текста, поэта познакомила Марина Басманова.

Мариа́нна Па́вловна Басма́нова (род. 20 июля 1938, Ленинград) — петербургская художница, книжный график. Член Союза Художников России с 1975 года. Участница городских и всесоюзных выставок.

Рембрандт Харменс ван Рейн.

«Симеон с младенцем Иисусом в храме».

Стокгольм. Национальный Музей. 1661

-

К этой теме Рембрандт обращался не раз.

Симеон и Анна в храме. Картинная галерея, Гамбург. Год создания 1628.

Рембрандт Харменс ван Рейн.

«Симеон во храме». 1631.

Королевская картинная галерея Маурицхейс, Гаага.

-

Обратимся к поздней картине, хранящейся в Стокгольме, репродукцию с которой видел Иосиф Бродский. Хотя эта заказная работа начата в 1661 году, она пролежала незаконченной в мастерской Рембрандта до самой его смерти в 1669 году.

Мария и Иосиф, по обычаю, принесли Христа на 40-й день после рождения в храм, где их встретил Симеон, узнавший в Младенце Мессию и предсказавший его судьбу. Старцу Симеону было предсказано, что он «не увидит смерти, доколе не увидит Христа Господня». И он наконец повстречался с ним, когда Мария с Иосифом принесли Иисуса в храм.

Всё сосредоточено на моменте, когда полуослепший старец качает на руках спеленутого Младенца — сцена, исполненная бесконечной нежности.

 Симеон слишком стар, младенец слишком мал, слабость обоих безмерна... Поток светоносных красок и озаренное догадкой лицо, опущенные веки Симеона говорят, что высшее данное

человеку счастье - это верить и ждать, любить и надеяться.

-

«Самое сильное, самое неповторимо «рембрандтовское» из средств его живописи - светотень. Не такая, как у Караваджо, не такая, как у художников барокко, - совсем особая. Сияние во мраке. Тепло и трепетно светятся лица и фрагменты одеяний, выступающие из глубокой, таинственной тени. Эта теневая среда, воздушная, пронизанная какими-то блуждающими огнями, отблесками, производит впечатление не только пространственной глубины, но как будто бы и глубины времени. Темные фоны написаны жидко и прозрачно, а по мере того как зыбкая, мерцающая тьма переходит в свет, пространство сгущается в предметы и из марева прошлого выступает настоящее, - краски накладываются более пастозно, и, наконец, на самые освещенные места Рембрандт наносит такие выпуклые сгустки красочного теста, которые обладают собственной предметностью и кажутся самосветящимися.

(Н. А. Дмитриева. Краткая история искусств. Очерки. М., «Искусство», 1975)

-

«Сретенье» Иосифа Бродского посвящено Анне Ахматовой. В память о Встрече, оказавшей решающее влияние на его становление не как поэта, а как человека. Бродский скажет потом, вспоминая их встречи: «Она научила, как надо жить. Как писать стихи научить нельзя. Как жить – можно... Я думаю… что во многом именно ей я обязан лучшими своими человеческими качествами. Если бы не она, потребовалось бы больше времени для их развития, если б они вообще появились».

Моисей Лянглебен. Портрет Анны Ахматовой. 1964

Иосиф Бродский

Сретенье

Анне Ахматовой

Когда Она в церковь впервые внесла

Дитя, находились внутри из числа

людей, находившихся там постоянно,

Святой Симеон и пророчица Анна.

И старец воспринял Младенца из рук

Марии; и три человека вокруг

Младенца стояли, как зыбкая рама,

в то утро, затеряны в сумраке храма.

Тот храм обступал их, как замерший лес.

От взглядов людей и от взора небес

вершины скрывали, сумев распластаться,

в то утро Марию, пророчицу, старца.

И только на темя случайным лучом

свет падал Младенцу; но Он ни о чем

не ведал еще и посапывал сонно,

покоясь на крепких руках Симеона.

А было поведано старцу сему

о том, что увидит он смертную тьму

не прежде, чем Сына увидит Господня.

Свершилось. И старец промолвил: «Сегодня,

реченное некогда слово храня,

Ты с миром, Господь, отпускаешь меня,

затем что глаза мои видели это

Дитя: он – твое продолженье и света

источник для идолов чтящих племен,

и слава Израиля в нем». - Симеон

умолкнул. Их всех тишина обступила.

Лишь эхо тех слов, задевая стропила,

кружилось какое-то время спустя

над их головами, слегка шелестя

под сводами храма, как некая птица,

что в силах взлететь, но не в силах спуститься.

И странно им было. Была тишина

не менее странной, чем речь. Смущена,

Мария молчала. «Слова-то какие…»

И старец сказал, повернувшись к Марии:

«В Лежащем сейчас на раменах твоих

паденье одних, возвышенье других,

предмет пререканий и повод к раздорам.

И тем же оружьем, Мария, которым

терзаема плоть Его будет, Твоя

душа будет ранена. Рана сия

даст видеть Тебе, что сокрыто глубоко

в сердцах человеков, как некое око».

Он кончил и двинулся к выходу. Вслед

Мария, сутулясь, и тяжестью лет

согбенная Анна безмолвно глядели.

Он шел, уменьшаясь в значеньи и в теле

для двух этих женщин под сенью колонн.

Почти подгоняем их взглядами, он

шагал по застывшему храму пустому

к белевшему смутно дверному проему.

И поступь была стариковски тверда.

Лишь голос пророчицы сзади когда

раздался, он шаг придержал свой немного:

но там не его окликали, а Бога

пророчица славить уже начала.

И дверь приближалась. Одежд и чела

уж ветер коснулся, и в уши упрямо

врывался шум жизни за стенами храма.

Он шел умирать. И не в уличный гул

он, дверь отворивши руками, шагнул,

но в глухонемые владения смерти.

Он шел по пространству, лишенному тверди,

он слышал, что время утратило звук.

И образ Младенца с сияньем вокруг

пушистого темени смертной тропою

душа Симеона несла пред собою,

как некий светильник, в ту черную тьму,

в которой дотоле еще никому

дорогу себе озарять не случалось.

Светильник светил, и тропа расширялась.

1972

 Лев Влади́мирович Ло́сев (настоящая фамилия Ли́фшиц; 1937, Ленинград —2009, Гановер, Нью-Гэмпшир, США) —поэт, литературовед и эссеист, педагог.

Л. Лосев и И. Бродский, Келломяки (Комарово), Март 1971-ого (фото: Нина Мохова)

…Из комментария Л. Лосева: «Кейс Верхейл <…> указывает на значительное сходство изображенной в «Сретенье» (И. Бродского) картины с картиной Рембрандта «Симеон во храме», особо отмечая символику света у Рембрандта и у Бродского… Слева, с высоты, солнечный свет падает на центральную группу. Ему как бы отвечает внутренний свет, исходящий из облика младенца Иисуса.

Можно предположить, что этим сочетанием двух источников света, источника свыше и источника в человеке, Рембрандт выразил идею встречи двух основных религиозных миропониманий“.

Произошла Встреча Ветхого и Нового Завета.

Кейс Верхейл (1940) — нидерландский филолог-славист, писатель, переводчик. Личная дружба Кейса Верхейла и Иосифа Бродского началась в Ленинграде в 1967 г., когда К. Верхейл, работая над диссертацией о творчестве А.Ахматовой, стал регулярно приезжать в СССР, и длилась почти 30 лет — до смерти поэта.

Стихотворение "Сретенье" выделяется из всего корпуса библейских стихов И. Бродского. В чем же его особенность? В том, что поэт наиболее полно и точно следуют первоисточнику, т. е. Евангелию.

Но во второй части стихотворения параллелизм текста Бродского и текста Евангелия заканчивается.

Иосиф Бродский не принимал некоторые положения христианства, в частности, веры в

жизнь после смерти, которая помогает преодолеть страх смерти на земле. Но во второй части «Сретенья» он написал о преодолении страха смерти. Бродский написал о мыслях и чувствах Святого Симеона, для которого весть о рождении Христа была одновременно вестью о его собственной смерти, то есть прекрасное и ужасное сочеталось в одном моменте. Но в

конечном счете прекрасное помогло Симеону справится с неминуемым ужасом… Симеону смерть оказалась не страшна… (Из анализа стихотворения, сделанного Михаилом Крепсом.)