Пять непридуманных историй о Репине

автор Мария Разгулина

Выбор Садко

Помните историю Садко из былины? Купец и сказитель, он попадает в плен к морскому царю. В подводных белокаменных палатах Садко играет на гуслях, морской царь начинает плясать, а на синем море разыгрывается буря. Несчастные моряки молятся святому Николаю. Тогда Садко является загадочный седобородый старец и велит, когда морской царь предложит жениться, пропустить первые триста девиц, и вторые триста девиц, и третьи триста девиц.

Когда молодому пенсионеру (или стипендиату, как мы сказали бы сейчас) Академии художеств Илье Репину надо было найти в Париже тему для отчётной работы, он выбирает именно этот сюжет. На картине мимо Садко-Виктора Васнецова (Васнецов тоже был тогда в Париже и позировал Репину) проплывают невесты-русалки, но смотрит он только на девицу Чернавушку. Выбрать Садко должен идущую в самом конце Чернавушку.

В былине Садко проснётся на следующее утро после свадьбы на берегу реки Чернавы в родном Новгороде, а вот Репин поступит совсем неожиданно. Он проживёт в Париже только три года вместо положенных шести, прервёт пенсионерскую поездку и вернётся в Россию. 

И поедет первым делом в родной Чугуев в Харьковской губернии. Там будет искать вдохновения — и найдёт в теме крестного хода. 

Но так или иначе, вдохновение для него, как и для Садко, было связано с родными местами, а вовсе не с долгожданной поездкой в Париж.

Традицию писать себя на больших исторических картинах заложил в русском искусстве Карл Брюллов. В «Последнем дне Помпеи» он с ящиком красок спасается (и, разумеется, не спасётся) во время извержения Везувия.

Скорее Брюллов, чем Иванов

На другом каноническом полотне середины XIX века — «Явлении Христа народу» — автор, Александр Иванов, оказывается в образе путешественника. В шляпе и с посохом в руках он путешествует то ли во времени, то ли в поисках истины.Два гранда искусства уже второй половины XIX века, Василий Суриков и Илья Репин, ситуацию зеркально повторили. Суриков окажется в лучших традициях Иванова странником на своей картине «Боярыня Морозова».

А вот Репин, который Иванова вроде бы любил и даже повторил композицию «Явления Христа народу» и в «Не ждали», и в «Приёме волостных старшин Александром III», пошёл по пути Брюллова. 

На заказанном для Кремлёвского дворца «Приёме волостных старшин Александром III» он — именно художник, который расположился рядом с решёткой во дворе Петровского подъездного дворца и увлечённо рисует в альбоме. Ситуация интересная, потому что Суриков и Иванов в таком случае оказываются в когорте философов и путешественников, а Репин вслед за Карлом Брюлловым пытается стать солнцем русской живописи.

Всю свою жизнь Илья Ефимович Репин любил сильных женщин. Разъярённая царевна Софья — львица в клетке — стала героиней исторической картины, написанной в Москве (а позировала для неё ещё одна незаурядная женщина — пианистка Валентина Серова, вдова композитора и мать художника Серова). Со старшей дочерью Льва Николаевича Толстого Татьяной художник переписывался и восторгался её смелыми взглядами.

Роль сильной женщины

Был долго влюблён в собственную ученицу Елизавету Званцеву, которая — неожиданное дело — на его ухаживания не ответила, даже перешла в класс к другому педагогу, а потом стала известна благодаря основанной ей в Петербурге рисовальной школе Званцевой, где преподавали Леон Бакст и Мстислав Добужинский.

 Но, разумеется, самой интересной женщиной в жизни Репина была его «гражданская» жена Наталья Нордман — вегетарианка, фотограф, путешественница и писательница. Она произвела на Репина такое впечатление, что он и сам стал на некоторое время вегетарианцем, а имение «Пенаты» пестрело объявлениями о том, что слуг здесь ждать не надо — использовать труд других людей Наталья Нордман считала непозволительной роскошью.


Репин был заворожен темой мгновения, которое меняет жизнь человека. Её он умудрился применить и к теме исторической, и к вполне злободневному сюжету. Злободневный сюжет вы знаете: это возвращение ссыльного на картине «Не ждали».

Мгновение, которое меняет жизнь человека

Илья Репин "Не ждали"

В ней — почти театральный пафос: встающая навстречу изгнаннику старушка-мать, удивлённые дети, портреты Тараса Шевченко и Николая Некрасова на стене. 

(Далее процитирую с другого сайта о картине Ильи Репина "Не ждали": " ...

Мастерство Репина в полной мере отражено в выборе момента — пикового, самого острого: сын, муж, отец вернулся и уже вошел в комнату, испуганная впустившая его горничная и еще кто-то из прислуги стоят у двери и смотрят, как дальше будут развиваться события. А вот его родные осознают возвращение дорогого человека именно сию секунду. Старуха-мать и жена революционера в черных траурных одеждах. Мать привстала с кресла, протягивает вперед ослабевшую руку, мы не видим ее глаз, но догадываемся, что в них надежда, страх, радость и, скорее всего, слезы. Она пристально всматривается в мужчину, вошедшего в одежде каторжника, и сейчас окончательно узнает в нем сына.

Жена, сидевшая за пианино, встрепенулась, замерла, готовая в следующее мгновение вскочить и броситься на шею вошедшему. Глаза ее расширены, робкая радость пробивается сквозь недоверие и испуг, рука судорожно сжимает подлокотник.

Девочка, вероятно, была совсем маленькой, когда отца сослали, она его не узнаёт, ссутулилась и смотрит настороженно, она взволнована непонятным ей напряжением, вызванным появлением этого странного человека.

А вот мальчик постарше, он, напротив, весь вытянулся в направлении отца, приоткрыл рот, глаза его сияют и, вероятно, в следующее мгновение он радостно завизжит. В следующее мгновение будет всё: слезы вперемешку со смехом, объятия. А сейчас — миг, предшествующий этому, и в нём с невероятным мастерством отражены чаяния, страхи и надежды.

Кисть Репина вывела происходящее из бытового контекста и придала монументальность, общечеловеческий фактор — речь не о конкретном вернувшемся ссыльном, речь о вере, любви, страхе, совести и надежде...." авторы Алена Эсаулова, Андрей Зимоглядов.

Менее ожидаемым оказалось обращение к этой теме на картине «Николай Мирликийский избавляет от смерти трёх невинно осуждённых», посвящённой истории святого Николая. Репин выбирает эпизод из жития, где речь идёт о трёх невинно осуждённых, спасённых святителем прямо во время казни. 

Он даже изображает трёх оклеветанных героев людьми разного возраста (в лучших традициях древнерусского искусства, где три человека разного возраста — это как правило всё человечество в целом).

А то, что образ святого Николая, возможно, вдохновлён Львом Толстым, выступавшим против смертной казни, можно считать почти обязательной данью эпохе. 

Картину купил с 17-й выставки передвижников император Александр III, и красивая легенда гласит, что именно после этой покупки было принято решение о создании Русского музея.


Репин тосковал по свободе — почти всегда. Может быть, свободе не политической, как хотели бы думать коммунисты, печатавшие «Бурлаков на Волге» во всех советских учебниках. Его притягивала свобода личная и творческая, поэтому он так восхищался музыкой Мусоргского и писал запорожцев — ярких, смеющихся, свободных и увлечённых.

Мечта о свободе

Потом он напишет затянутых в мундиры чиновников в «Торжественном заседании Государственного совета» или почти таких же «форменных» революционеров на картине «Манифестация 17 октября 1905 года». 

«Манифестация 17 октября 1905 года». 1907 - 1911

Но казаки останутся его любимыми героями. И в 1920-е годы больной пожилой Репин начнёт писать в финской Куоккале (ныне Репино) «Гопак». 

Тогда у него не будет денег даже на холст, он возьмёт линолеум, и узор на линолеуме будет просвечивать сквозь казачьи куртки. 

Картина Ильи Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану» 1891 г. 2,03 Х 3,58 м.Русский музей , Санкт-Петербург

Эту картину, такую же яркую и свободную, как «Запорожцы», он посвятит памяти своего друга, композитора Мусоргского. В старости, безденежье и болезни Репин найдёт утешение в том, что привлекало его всегда — живописной стихии, в которой мало условностей и ограничений.

 

Илья Репин. «Гопак»

Источник