Творчество Павла Варфоломеевича Кузнецова постепенно уходит в историю. Но это вовсе не значит, что современники утрачивают к нему интерес. Как часто бывает, историческая дистанция такой интерес стимулирует, заставляя по-новому воспринимать явление.

Павел Варфоломеевич Кузнецов (1878, Саратов - 1968, Москва)
На одном из фотопортретов П. В. Кузнецов с другом – скульптором А. Т. Матвеевым

Природа наделила П. В. Кузнецова блестящим живописным даром и неиссякаемой энергией души. Чувство восторга перед жизнью не покидало художника до глубокой старости. Искусство было для него формой существования.
Детство. Раннее творчество
«Себя я помню с трехлетнего возраста, с тех пор, когда я впервые увидел восходящее солнце весной, при переезде моей семьи в цветущие сады... На озаренном зелено-фиолетовом небе показалось золотое солнце, отражаясь в весенних водах гигантского пространства Волги»...
(Павел Кузнецов)

Дом Павла Кузнецова. Саратов
16 лет назад дом был отстроен заново, сегодня это музей Павла Варфоломеевича Кузнецова.… Здесь прошло его детство и юность ... Отец выполнял заказы на писание и реставрирование икон. В мастерской отца Павел наблюдает за кропотливой работой: как обрабатывают деревянные доски, натягивают холсты, разводят и смешивают краски. Вдыхая запах масла и дерева, он получает первые навыки.
Мать, Евдокия Илларионовна, на которую Павел походил и внешне, и душевным складом, очень любила музыку, живопись, была прекрасной вышивальщицей. Она всячески поддерживала желание всех трех сыновей (Павла, Михаила и Виктора) посвятить себя искусству. Сначала предполагалось, что Павел будет музыкантом, и в детстве его обучали игре на скрипке… Любовь к природе внукам привил дед Илларион Михайлович, с которым мальчики жили весной, летом и осенью в садах за Соколовой горой.

Родители Павла Варфоломеевича: Варфоломей Фёдорович и Евдокия Илларионовна Кузнецовы.

Садовод Илларион Михайлович Бабушкин с семьёй на склоне Соколовой горы, «в садах над Волгой». На руках младший внук Павел Кузнецов. Слева направо — жена («Бабушка Марина»), старший внук Михаил Кузнецов, сын Василий Бабушкин с супругой. Фото начала 1880 х.
 Саратовский государственный художественный музей имени А.Н.Радищева


Пожалуй, наибольшее значение для превращения Саратова в культурный центр Поволжья имело открытие весной 1885 года первоклассного, в течение многих лет лучшего в провинции Радищевского художественного музея. Основой экспозиции стали дары художника А. П. Боголюбова, внука Александра Николаевича Радищева, автора книги «Путешествие из Петербурга в Москву». Создание музея для Алексея Петровича Боголюбова стало делом всей жизни.

И. Е. Репин. Портрет художника Алексея Петровича Боголюбова
Именно Евдокия Илларионовна в первый раз сводила своих сыновей в Радищевский музей. На его коллекциях воспитался вкус нескольких поколений саратовских живописцев. Саратовцы видели в музее работы Брюллова, Александра Иванова, Репина, Поленова, картины «маленьких голландцев», Ватто, Фрагонара, Коро, отличное собрание пейзажей барбизонцев, великолепные французские гобелены.
Открытие музея дало толчок к организации в 1887 году Саратовского общества любителей изящных искусств. Сам Кузнецов, рассказывая о годах своего учения в студии Общества, с удовольствием вспоминал царившую в нем праздничную атмосферу искусства. В первой половине девяностых годов студия превратилась в серьезную профессиональную рисовальную школу. Преподаватели студии Василий Васильевич Коновалов и итальянец Гектор Павлович Сальвини-Баракки внесли свою лепту в формирование Павла Кузнецова — живописца.
Исключительно важным событием в жизни Павла Кузнецова стала встреча с саратовцем Виктором Эльпидифоровичем Борисовым-Мусатовым (1807-1905), оказавшим сильное и благотворное влияние на саратовскую художественную молодежь (сверстников и друзей Павла Кузнецова — Петра Уткина, Алексея Карева, Александра Матвеева, Кузьму Петрова-Водкина…).

Борисов-Мусатов В.Э. Автопортрет с сестрой. 1898
Дружить с Борисовым-Мусатовым было и просто, и сложно. Просто — потому, что он, корректный и подтянутый, был прост, доброжелателен, энергичен. Будучи старше своих друзей всего на семь-восемь лет, Мусатов охотно принимал участие в летних развлечениях молодежи — катался на лодках, ездил на любимый им с детства Зеленый остров. С ним можно было говорить на любые, даже далекие от искусства темы.
Сложность этих отношений проистекала от его требовательности к себе и другим. Необходимыми для него качествами живописца была полная самоотдача в искусстве, абсолютная искренность, высокая культура.
Культ красоты – вот что объединяло учителя с учениками…
Путь к задуманным Мусатовым картинам лежал через бесконечное количество этюдов, в которых он изучал изменения цвета под воздействием солнечных лучей, писал раздельными мазками чистых цветов или же искал основные цветовые сочетания, шел к обобщению цветосветовых плоскостей. И вот к этой-то работе были допущены Кузнецов и его друзья. (Алла Александровна Русакова. Павел Кузнецов)

Ранние работы Павла Кузнецова

П. В. Кузнецов. Саратовский дворик. 1896
«Дворик в Саратове» — самая известная ранняя работа Кузнецова. Этот маленький пейзаж, во многих статьях о Кузнецове называют «поленовским» (очевидно, по напрашивающейся аналогии с «Московским двориком»). Сила его воздействия — в тонком, сведённом к основным доминантам колорите. Разбеленный солнцем цвет приобретает неожиданные оттенки — розовые в крышах, желтовато-розовые в песке, розовато-лиловые в тенях.http://library.sgu.ru/elcol...

П. Кузнецов. Девочка на солнце

Особенно «мусатовским» кажется этюд «Девочка на солнце», где формы и цвет как бы растворены в потоке солнечных лучей, где тени становятся голубыми на белом, лиловыми на песке, красно-коричневыми на зелени.
Борисов-Мусатов обрушивал на неопытную еще молодежь множество новых впечатлений. Он рассказывал им о старых мастерах Лувра, о Пюви де Шаванне, властителе дум многих молодых французских художников, об импрессионистах — Моне, Ренуаре, Берте Моризо, о более новых и менее понятных в ту пору и самому Мусатову художниках — постимпрессионистах. И молодежь начинала ощущать свою причастность к огромному и сложному миру большого искусства. Мусатовские уроки приобщали к символизму… Кузнецов словно был предназначен для продолжения мусатовской традиции.
В 1897 г. Кузнецов блестяще выдержал экзамены в МУЖВЗ. Учился он прекрасно, выделяясь не только яркостью таланта, но и подлинной страстью к работе. В эти годы Кузнецов находился под обаянием живописного артистизма К. А. Коровина; не менее глубоким было дисциплинирующее воздействие В. А. Серова.
В 1902 г. Кузнецов с двумя товарищами - К. С. Петровым-Водкиным и П. С. Уткиным – получил заказ на росписи саратовской церкви Казанской Божьей Матери. Молодые художники не стесняли себя соблюдением канонов, дав полную волю фантазии. Рискованный эксперимент вызвал бурю общественного негодования, обвинения в кощунстве, - росписи были уничтожены, но для самих художников этот опыт стал важным шагом в поисках новой живописной выразительности. "Сиротой поруганной повис наш молодой задор на стенах церковки", - подытожил Петров-Водкин. А Борисов-Мусатов деятельность молодых художников воспринял одобрительно. Он расценивал создания своих друзей как "вещи, страшно талантливые", как "художественно оригинальные картины".http://library.sgu.ru/elcol...

П. В. Кузнецов. Карандашный автопортрет
От импрессионизма к символизму - такова основная тенденция, определившая поиски Кузнецова в ранний период творчества. Отдав должное пленэрной живописи, молодой художник стремился обрести язык, который мог бы отобразить не столько впечатления зримого мира, сколько состояние души. На этом пути живопись вплотную сближалась с поэзией и музыкой.
«Фонтаны» и «Рождения»
Излюбленный кузнецовский мотив – фонтан. Зрелище вечного круговорота воды на полотнах П. В. Кузнецова обращает нас к теме вечного круговорота жизни.

Павел Кузнецов. «Голубой фонтан». 1905. Собрание Государственной Третьяковской галереи

.“Голубой фонтан” Павла Кузнецова – нежная и лиричная “симфония в голубом”.
…Струятся воды фонтана, шелестит листва, возникают из зыбкого тумана призрачные силуэты человеческих фигур. … Плоть зримого мира тает, живописные видения художника сотканы из образов-теней, обозначающих едва уловимые движения души. Призрачное свечение, исходящее от картины, напоминает о присутствии в этом мире отблеска неземного света. Изысканность форм на картинах Кузнецова сочетается с удивительной палитрой розовых, фиолетовых, перламутрво-голубых тонов.http://fan-5.ru/best/best-1...
Абрам Маркович Эфрос, исследуя происхождение мотива фонтана в творчестве Павла Кузнецова середины девятисотых годов, пишет со слов самого художника: «Его фонтаны... — автобиографичны. Это такое же блаженное воспоминание детства, как и все остальное в его искусстве... Когда-то они стояли на площади в родном городе художника... Их построил заезжий англичанин; потом их сломали. По вечерам, летом, когда луна светила ярко, Кузнецов в раннем детстве любил приходить на площадь и смотреть на них. Их большие чаши подпирались сфинксами. И мальчик устраивался так, чтобы луна приходилась как раз за ними: странные получеловечьи лица начинали сиять и жить. И Кузнецов глядел на них, пока от их изменений ему не становилось жутко. Он убегал домой, а днем, возвращаясь на площадь играть с детворой, изумлялся их мирному, бесцветному и полинялому виду»...

П. В. Кузнецов. Утро. 1905. ГТГ
«В один прекрасный день он, как Байрон, проснулся знаменитым; во всяком случае, он был введен в сонм признанных мастеров. Ему была оказана высшая честь: его «Утро» было тут же по появлении своем… приобретено в Третьяковскую галерею — первая работа и первое имя из всего этого круга молодых живописцев, попавшие в московское святилище».
(А. М. Эфрос)
В 1906 году Павел Кузнецов по приглашению Сергея Дягилева посетил Париж. На выставке русского искусства в Осеннем салоне у парижан особым вниманием пользовались его картины «Голубой фонтан», «Утро», «Любовь матери».

П. В. Кузнецов. Любовь матери. 1905

Явный успех повлек за собой избрание Павла Кузнецова членом Парижского Осеннего Салона (пожизненно). Такой чести удостоились не многие русские художники.В Париже на Кузнецова огромное впечатление произвело искусство импрессионистов и постимпрессионистов, особенно П. Гогена. Осенний салон впервые выставлял у себя картины этого мастера, три года назад умершего на Таити. Кузнецов всей душой безраздельно принял творения «знаменитого бунтаря». Он жадно впитывал богатство гогеновского колорита и линий, раздумывал о судьбе художника, бежавшего от европейской цивилизации в Полинезию, в край, где природа и люди сохранили свои первозданные облик и суть. Возможно, что именно картины Гогена подтолкнули русского живописца к восточной тематике…
Ко времени окончания МУЖВЗ (1904) символистская ориентация Кузнецова вполне определилась.
Первым выступлением молодых художников символистов можно считать выставку «Алая роза», организованную весной 1904 года в Саратове.
В ней участвовали саратовцы - B.Э. Борисов-Мусатов, П. Кузнецов, П. Уткин, из москвичей были приглашены уже завершавший свой путь Врубель и молодые ху-дожники Сарьян, Сапунов, Судейкин, Арапов…, то есть все те, кто потом вошел в «Голубую розу».

Сергей Судейкин. Афиша выставки «Алая роза», 1904

Вскоре цвет алой розы как цвет реальности, свежести, плоти и крови перестаёт удовлетворять художников и превращается в оттенок сине-голубой.
«Голубая роза» (1907 – 1910).Выставка и творческое объединение, от которого начинается отсчёт новых направлений в русской живописи начала ХХ века. В выставке приняли участие 16 художников.
Открылась выставка «Голубая роза» В марте 1907 в Москве по инициативе Николая Павловича Рябушинского.

Николай Павлович Рябушинский.

Н. П. Рябушинский (1877—1951) - сын известного промышленника Павла Рябушинского, один из восьми братьев Рябушинских, владельцев банков и текстильных предприятий, меценат, редактор-издатель ежемесячного художественного журнала «Золотое руно», художник-любитель. Выход каждого нового номера «Золотого Руна» сопровождался выставкой.
Выставка голуборозовцев отличалась вызывающим эстетством.
Картины были выставлены на фоне серебристо-серых и голубых драпировок, повсюду стояли многочисленные вазы с гиацинтами, нарциссами, лилиями. В залах звучала музыка Скрябина и Метнера, читали свои стихи Валерий Брюсов и Андрей Белый…

М. С. Сарьян. Пейзаж. 1904

Н. Н. Сапунов. Маскарад. 1907

П. В. Кузнецов. Гобелены (фрагмент).

Цикл из семи картин, названных гобеленами, выполнен в 1903 году, в год отъезда Борисова-Мусатова из Саратова. Они были сделаны по движению души – как прощальный привет.
«Художники сидят под своими картинами, с обширными астрами в петлицах, рядом с причудливыми созданиями женского пола, которых на иных полотнах можно узнать… Их коноводом и главарем был Павел Кузнецов. Он задавал тон; он был законодателем мод и вкусов. В плеяде изумительных он был самым изумительным»…
А. М. Эфрос
Уже здесь проявил себя тот эпатаж, который стал отличительной чертой «бубновых валетов», футуристов и представителей других авангардных направлений. Но почти для всех голуборозовцев, в том числе и для Кузнецова, этот нигилизм был наносным, неорганичным.

П. В. Кузнецов. Портрет Н.Сапунова. 1914
Бумага, уголь, карандаш. Государственная Третьяковская галерея.
Москва

Николай Николаевич Сапунов (1880-1912) - российский живописец, театральный художник, член объединения "Голубая роза".

Н. Н. Сапунов. Голубая роза
Обложка каталога одноименной выставки. 1907. Москва

Необычно название выставки. «Голубая роза» - символ недостижимого идеала.
Существует мнение, что название выставке дал Валерий Брюсов.
Упоминание голубого цвета можно было встретить в литературе символизма: это и Голубой цветок Ф. Новалиса, и Синяя птица М.Метерлинка... Оттенки синего цвета преобладали и в большинстве полотен, представленных на выставке.
Работы молодых авторов поразили зрителей нежными, дымчатыми, будто тающими красками и зыбкими, ускользающими формами.
Расцвет живописи «Голубой розы» пришелся на эпоху тревожную – время русской революции 1905-1907. Молодые живописцы из «Голубой розы» нашли способ по-своему ответить на новые реалии жизни — ушли от ужаса действительности к символам идеального мира, покоя, к сказочным сюжетам и безмятежности. Излюбленными мотивами их картин были сновидения и миражи, уводящие человека от реальности в мир фантазий и грез. В картинх-настроениях самым важным являлся не сюжет, а чувство, за что голуборозовцев окрестили «эмоционалистами». Для их работ характерны декоративность, эстетство, стилизация, внимание к пластическим средствам выражения - линии, цвету, ритму.

А. Т. Матвеев. Сон. 1905. Дерево

П. С. Уткин. Любители бури

В. Д. Милиоти. Утро. 1905. ГРМ. Санкт-Петербург
Художники из общества «Голубая роза» создали необычный камерный стиль — стиль «часовни для немногих», как назвал его критик Сергей Маковский.
Выставка молодых новаторов вызвала ожесточённую полемику среди художественной интеллигенции. С резкой критикой выступил Игорь Грабарь, призывая голуборозовцев уйти из «царства теней» в солнечный мир реальности.
Василий Милиоти отстаивал значение выставки как новой вехи в развитии русского искусства.
Сергей Маковский писал о выставке «Голубая роза»: «Светло. Тихо. И картины — как молитвы... Так далеко от суетной обыденности европейских сецессионов и от будуарной элегантности выставок Дягилева».Живописцы-символисты не построили своей теории… Голуборозовцы Кузнецов, Уткин, братья Милиоти и другие, без сомнения, думали о символическом смысле художественного образа, но, за редкими исключениями, не выражали своих мыслей словесно. Самым пишущим голуборозовцем был Василий Милиоти. Подлинно теоретическими способностями обладал Петров-Водкин, но его теории выводят нас за рамки голуборозовской художественной концепции. Все рассматриваемые здесь мастера были прежде всего живописцами-практиками, самим своим творчеством сумев¬шими создать определенную художественную систему.
И всё же. В первом номере журнала «Золотое руно» вышел манифест, под которым подписались известные поэты-символисты К. Бальмонт, В. Брюсов, А. Блок, А. Белый, З. Гиппиус, Д. Мережковский: «Искусство - вечно, ибо основано на непреходящем, на том, что отринуть - нельзя. Искусство - едино, ибо единый его источник - душа. Искусство - символично, ибо носит в себе символ, - отражение Вечного во временном. Искусство - свободно, ибо создается свободным творческим порывом». Эти слова – творческое кредо и голуборозовцев.
После выставки «Голубая роза» организовавшая ее группа художников не распалась, а начала экспонировать свои произведения на выставках журнала «Золотое руно». С 1908 по 1910 год под эгидой журнала было организовано три экспозиции, две из которых (в 1908 и 1909 годов) включали произведения французских живо¬писцев - Матисса, Марке, Брака, Дерена, Ван Донгена, Вламинка и некоторых других.
Исключительность «Голубой розы» состояла в том, что её художники смогли пластически выразить нематериальные категории — эмоции, настроения, душевные переживания. …«Голубая роза» явилась предтечей русского авангарда. Ее идеи были подхвачены и по-своему развиты в творчестве Н. Гончаровой, М. Ларионова, К. Малевича.
Будучи символистами по миропониманию, голуборозовцы создали свой вариант стиля модерн, отличный от вариантов «Мира искусства», Врубеля или позднего Серова.

П. В. Кузнецов. Рождение. 1906. Холст, пастель . Государственная Третьяковская галерея. Москва

Рождения трактовались художником многозначно, с ними связывалась тема любви, материнства и мистического рождения человеческой души…
«Кузнецов неосязаем. Его картины — игра, сгустки и движение атомов, оплодотворяющих и дающих жизнь… Восторг перед вечно обновляющейся жизнью…
У Кузнецова… ни одного нескромного жеста или образа, только тишина, торжественность и благодать — фонтаны, голубые сияния, тихие дети, нежное материнство. Но перед этим кузнецовским миром охватывало чувство тревоги»…
(А. Эфрос)

П. В. Кузнецов. Автопортрет с музой. 1906. Бумага, карандаш. Государственная Третьяковская галерея

«Кончался 1910 год… Кузнецов… исчез с московского горизонта. …Прошла весть, несколько странная, что Кузнецов уехал к киргизам в степи. Почему в степи? Почему к киргизам? Это было неожиданно, и кое-кто сугубо покачивал головой, но это предвещало что-то решительно новое. «Мир искусства» 1911 года принес разгадку. Павел Кузнецов выставил свои первые восточные полотна, свою киргизскую сюиту, — и как были посрамлены все мы, нетвердые друзья или преждевременные могильщики его дарования!»
(А. Эфрос)

«Киргизская сюита».(Степной цикл.) 1910-е

Павел Кузнецов возле юрты. Начало 1910-х

«С Соколовой горы... я наблюдал Волгу, ее могучее течение и бесконечные просторы ее степей, начинающихся с противоположного берега. И эти таинственные дали неудержимо влекли меня изведать, что за природа скрывается там, что за народ ее населяет, какой своеобразный быт меня ожидает. Желание было столь велико, что я, наконец, взяв с собой брата (Виктора), переправился через Волгу и, сев в поезд, доехал до станции Таловка, пересел в телегу и углубился на 150 верст в глубь степей. В селении я, познакомившись с местным киргизским врачом, окончившим Казанский университет, узнал от него, что можно заказать построить себе кошару (юрту) прямо в степи среди киргизов, жить их бытом и кочевать с ними по степям»...
(Павел Кузнецов. Из автобиографии)
С 1909 по 1914 год Кузнецов проводил в киргизских степях, у кочевников, по несколько месяцев, проникаясь их образом жизни и принимая их своей родственной, «скифской» душой…

П. В. Кузнецов. Весна в степи. 1911-1912. Холст, масло. Радищевский музей
Киргизские степи, расположенные вблизи Родины живописца – Саратова, стали для Павла Кузнецова такой же землей обетованной, как для знаменитого француза Поля Гогена далекий остров Таити. Здесь в нетронутую цивилизацией первозданную природу органически вписывалась простая и естественная жизнь человека. Люди отдавали свои силы природе и взамен получали ее дары – пищу и одежды. Они не требовали больше, чем необходимо было для того, чтобы рожать и растить детей, для того, чтобы не прерывалась нить жизни на земле.

Павел Кузнецов. Вечер в степи. 1912. Собрание Государственной Третьяковской галереи.

Тема единства человека и космоса звучит в работах Кузнецова так же явно, как и в произведениях Поля Гогена.
Отдыхающая природа и человек пребывают в гармоничном единстве. В композиции нет лишних деталей: только земля, небо, тонкие деревца, несколько овец и две женские фигуры, окутанные мягким светом; нет здесь и этнических характеристик, благодаря чему границы изображенного раздвигаются до вселенских масштабов.

Павел Кузнецов. Мираж в степи. 1912. Собрание Государственной Третьяковской галереи.

«Мираж в степи» - это жемчужина среди его (П.Кузнецова) шедевров. В картине передан не кусочек природы, увиденный через окно. Картина открывается нам как поэтическое подобие всего мира. …Световой мираж поднимается над горизонтом как огромное развесистое дерево, как фонтан с раскинутыми по сторонам серебристыми струями. Нашим глазам открывается бесконечный простор и вместе с тем угадываются небесные арки, замыкающие его, словно они начертаны на далекой голубой завесе... Степные пейзажи Кузнецова радуют благоухающими красками. И сама вечность в них - это вечность жизни».
(М. Алпатов)

П. В. Кузнецов. В степи за работой. Стрижка овец. 1913. Холст, темпера

П. В. Кузнецов иконографичен в своей живописи, он придерживается своего рода канона… В том, как Кузнецов пишет дерево, повторяя из картины в картину одну и ту же структуру, накладывая на плоскость хорошо известный рисунок ветвей и листьев, чувствуется влияние японской и китайской живописи. А в том, как он строит холст, как конструирует изображение, как толкует человеческий образ-тип, скорее видна древнерусская традиция.
(Д. Сарабьянов)

Павел Кузнецов. В степи. 1913. Собрание Государственной Третьяковской галереи.

Небольшие полотна «киргизской сюиты» обладают подлинной монументальностью, неброской декоративностью и глубоким проникновением в дух Востока, с его неторопливыми, величавыми ритмами... Быт и бытие сливаются воедино.

П. В. Кузнецов. Стрижка барашков. 1913 г.

Изображенные на первом плане киргизские женщины, неподвижные и величественные, словно степные богини, созвучны беспредельной земле и бесконечному небу…«Лучезарный, прекрасный мир Кузнецова пронизан этическим началом. Это идеальный мир естественного человека, естественной жизни. В нем красота не является самодовлеющей – она есть синоним доброты».
(Д. Сарабьянов)

П. В. Кузнецов. Утро в степи. 1910

Кузнецов — очень тонкий колорист, любящий сочетания нежнейших красок, полутонов, и, вместе с тем, его картины напоминают фрески. Они подчеркнуто плоскостны, словно рассчитаны на союз с архитектурой. И вот это сочета¬ние интимной лиричности и монументальности, величественности и создает «стиль Кузнецова».http://www.artcontext.info/...

П. Кузнецов. Спящая в кошаре. 1911. Собрание Государственной Третьяковской галереи.

Женщина прикорнула ненадолго после своих многотрудных и разнообразных хлопот. Поза спящей обозначена непрерывной плавной линией. Женщина на холсте символизирует извечную жизненную гармонию и тишину. Тонкие, легко намеченные черты восточного лица, словно передают трепет жизни. Фоном служит войлочный ковер с аппликацией из орнамента.

П. В. Кузнецов. Спящая в кошаре.

Фрагмент

«Быт их (киргизов) и костюмы чрезвычайно красочные и гармоничные при всей яркости цветов, чистота и прозрачность воздуха с его миражами, величественные лебеди степей верблюды, стада лошадей, разводимых на кумыс, бараны, пестрые ковры кошар, простодушный и гостеприимный народ, живущий натуральным хозяйством, - всё это было столь неожиданно, превосходило все ожидания, давало столько материала для искусства, что я пять раз подряд приезжал и подолгу кочевал с этим удивительным народом в этой чудной фантастической стране».
(П. В. Кузнецов. Из автобиографии)
«Возьмите «Спящую в кошаре» — можно ли не узнать в этом сне тот «сон материнства», в котором зыбились когда-то у Кузнецова существа его ранних полотен? Или замечательный «Мираж» 1911 года — те давние голубые фонтаны здесь расширились до какого-то космического видения: в ночной синеве здесь бьет водомет света, омывая и заливая белозарными струями весь небосвод».
(А. Эфрос)

П. В. Кузнецов. Восточный мотив. 1913

«Как главная проблема композиции выступает соотношение земли и неба. Это соответствие далеко не всегда одинаково. Иногда линия горизонта поднята вверх, что придает некоторую активность движению в глубину; иногда – опущена, отдавая пространство небу и внося тем самым элемент особой торжественности. Порой линия горизонта, несколько колеблясь, тяготеет к середине, сообщая композиции спокойную гармоничность».
Д. Сарабьянов

П. В. Кузнецов. В степи. 1912. Холст, масло

В ранних работах Кузнецова очень много фантазии, выдумки, светлой мечты, затейливой сказки. Золотистые просторы степей, караваны верблюдов, гостеприимные отары, обманчивые миражи, гармонии розовых и голубых тонов, восточная нега и неторопливость – всё это хотя и создано художником после поездок в Киргизию и Среднюю Азию, но приправлено большой долей волшебного вымысла. Это творческая заявка на желаемое и чаемое.

П. Кузнецов. Кибитки. Вторая половина 1910-х

"Прикосновение кисти к холсту…, как у пианиста прикосновение пальцев к клавишам, вызывает музыкальные образы". (П. В. Кузнецов)
Павел Кузнецов как будто намеревался разрушить границу между музыкой и живописью. Недаром эта серия названа "сюитой".
Картины степной сюиты нельзя назвать ориенталистскими: они не о Востоке только, а о Человеке на планете Земля.
«Горная Бухара». «Туркестан».
В 1912–1913 годах художник проехал по городам Средней Азии, пожил в Бухаре, Самарканде, предгорьях Памира. В 1920-е исследование Востока продолжилось уже в Закавказье и Крыму. "Восточная тема" становится главной для всей его творческой жизни.
«Желая продлить линию Востока, который пришелся мне по нутру, я решил углубиться в Азию: Ташкент, Самарканд, Бухару. Два лета подряд я отражал природу и жизнь этого края в своих произведениях. Своеобразный для нас, русских, колорит всего, что я там видел, дал мне новые эмоции и новый подход к живописи, продиктованный окружающей действительностью».
(П. Кузнецов)
Впечатления от поездки в Среднюю Азию отразились в нескольких живописных сериях и двух альбомах автолитографий «Горная Бухара» и «Туркестан», исполненных в 1922–1923. Художнику удалось передать аромат азиатского мира. Отзвуки восточных мотивов присутствуют и в ряде натюрмортов Кузнецова 1910-х годов.

П. В. Кузнецов. 

Альбом автолитографий «Горная Бухара»«В цикле "степных" картин Кузнецов всячески подчеркивает растянутость, "горизонтальность". Лишь в картинах бухарского цикла горизонталь сменяется вертикалью – как бы в поисках соответствия с новым, горным пейзажем».
Д. Сарабьянов

П. Кузнецов. Из альбома «Горная Бухара». Вышивальщицы ковров. 1923. Цветная литография. Самарский областной художественный музей

П. В. Кузнецов. Альбом автолитографий «Туркестан».

Туркестан - Музыкант – 1. 1923

Туркестан. Доильщица коз. 1923

«Туркестан» у художника почти эпический, вне времени и быта. …Геометрия мечетей и изгибы вековых деревьев, люди — всё подчинено единому закону архитектоники. Окна-арки зданий и «арки» верблюжьих горбов… Горизонтали каменных построек и женских головных уборов, узоры тканей и павлиньих перьев.
Серия «Туркестан» скорее философская, «Горная Бухара» — это романтика. И если в первом случае художник «микширует» впечатления и воспоминания, во втором, очевидно, вдохновляется натурой.

П. В. Кузнецов. Восточный город. Бухара. 1912

Итогом этих восточных путешествий стали серии потрясающих картин, в которых чувствуется и «голуборозовская» любовь к синей гамме, и символика близких художнику с детства икон и храмовых фресок, и воспринятый опыт таких художников, как Поль Гоген, Андре Дерен и Жорж Брак, ну и, конечно, вся магия Востока.

П. В. Кузнецов. Продавец птиц. 1913.Государственный Русский музей

На фоне причудливой кубообразной архитектуры изображены двое. Оба, мужчина и женщина, погружены в состояние созерцательности, словно зачарованные. Возле них дивные синие птицы с грациозно изогнутыми спинами, длинными шеями и маленькими головками с изысканными хохолками, словно увенчанные коронами. Колорит картины, построенный на сочетании синего и золотисто-желтого цветов, кажется излучающим внутренний свет, сияние радуги. Художник передает собственное эмоциональное, внутреннее ощущение Востока, творит свою восточную сказку.

П. В. Кузнецов. У водоёма (Девушка с кувшином). 1920. Холст, масло
Из собрания Б.А. и Э.И.Денисовых
Восточная тема нашла отражение и в натюрмортах.

П. В. Кузнецов. Бухарский натюрморт. 1913. Радищевский музей

Цветы, словно пестрый шар фейерверка, выплеснуты из темно синей с зелеными и фиолетовыми отливами вазы, которая четко вырисовывается на контрастном желтом участке фона. Букет напоминает красочный фонтан - излюбленный кузнецовский мотив. Словно брызги от фонтана, все оттенки букета… появляются в нежнейшем воздушном прозрачном фоне. Веерообразная манера наложения мазка создает ощущение "лучистости" всей работы. В ней нет видимого, прямого источника света, но сами цветы как будто наполнены им и светятся изнутри. Натюрморт написан темперой, которой Кузнецов отдавал предпочтение в этот период. Цветы легки до невесомости, бесплотны как символы и сияют своим собственным призрачным светом.

П. В. Кузнецов. Натюрморт с японской гравюрой. 1912. Картон, темпера.

В «Натюрморте с японской гравюрой» изображена ксилография японского художника Китагавы Утамаро – мастера, создавшего множество женских образов в изысканной лирической манере.
Эскизы для росписи Казанского вокзала в Москве (1913-1914)
Следствием показа на выставках произведений степного и азиатского циклов было приглашение принять участие в росписи строящегося Казанского вокзала, которое Кузнецов получил от архитектора Алексея Викторовича Щусева. Эскизы для росписи «Сбор плодов» и «Азиатский базар» интересны ренессансной величественностью человеческих образов. Увы, они остались неосуществленными.

К сожалению, этот масштабный проект, так прекрасно и своеобычно намеченный в эскизах, не был реализован — росписи не могли быть выполнены, так как все заказы на оформление вокзала были аннулированы в связи с военным положением.

П. В. Кузнецов и театр.
Одной из самых известных примет времени была активная работа ведущих русских художников в театре.
Умение Кузнецова передать особый дух Востока оценил известный театральный режиссер - Александр Яковлевич Таиров. Он пригласил художника оформить драму древнеиндийского классического поэта Калидасы «Сакунтала», поставленную в Камерном театре в 1914 году и имевшую большой успех.

1. Пролог; 2. Эскиз женского костюма; 3. Сад Сакунталы; 4. Эскиз женского костюма — рабыня; 5. колесница Душианты; 6. Эскиз мужского костюма — небесный возница; 7. Эскиз костюма музыкантши; 8. Сцена у жертвенника.

Декорации «Сакунталы» были прекрасны. Спустя двадцать лет моя память хранит их радужное сияние. Они были просты и скупы, почти неловки. Но в этом «почти» была их прелесть.
(А. Эфрос)

Колесница Душианты

«Театр был завален строительным мусором, но один из залов фойе был предоставлен Павлу Кузнецову для работы над декорациями: огромные задники — зеленый, розовый, голубой, маленькие лани, невиданные цветы, вздыбленные голубые кони, которые должны были обрамлять сцену. Все это Кузнецов расписывал сам. И замечательное искусство художника явило чудо: на спектакле задники казались как бы призрачным движущимся светом, фактуры не чувствовалось, а кустарники, цветы, деревья с какими-то удивительными, сказочными ветвями поражали необыкновенной трепетной красотой».
(Алиса Георгиевна Коонен. Страницы жизни)HTTP://TEATR-LIB.RU/LIBRARY...

П. В. Кузнецов. Портрет артистки Камерного театра Е.В.Позоевой

Павел Варфоломеевич Кузнецов .
1. «Эскиз декорации первого акта пьесы В.Каменского «Стенька Разин». 1918;
2. «Эскиз занавеса к балету по сюите Н.А.Римского-Корсакова «Шехерезада». 1923. Бумага, акварель;
3. «Зачарованный сад. Эскиз декорации к балету И.Ф.Стравинского «Жар-птица». 1923.Работы Кузнецова-декоратора повлияли на его станковую живопись, которая всё больше тяготела к стилистике монументального искусства.
Елена Михайловна Бебутова
В 1918 году женой Павла Кузнецова стала художница Елена Михайловна Бебутова. Её парадные, интимные, театрализованные портреты разных лет стали самыми удачными произведениями этого жанра в его творчестве.

П. В. Кузнецов. Портреты Е. М. Бебутовой

Елена Бебутова - 1920-е

Елена Михайловна Бебутова (1892 - 1970) - дочь крупного инженера-путейца, внучка известного генерала Василия Осиповича Бебутова, героя Кавказских походов и Крымской войны (1853-1856). Елена Михайловна получила европейское образование, прекрасно знала традиции русского и армянского искусства, сама была талантливой художницей. Супруги прожили вместе счастливые пятьдесят лет.

П. В. Кузнецов. Художница Елена Бебутова. 1918

Написанный в год бракосочетания портрет стал своеобразным свадебным подарком Павла Кузнецова своей возлюбленной – художнице Елене Бебутовой.
Строгая и торжественно отрешенная Бебутова изображена многорукой, подобно индуистскому божеству Шиве. Своеобразный символ женщины начала ХХ века – и муза, и хранительница домашнего очага, и художник, и создательница нового мира. За годы совместной жизни Павел Кузнецов создал целую серию портретов жены. Но среди них не было столь впечатляющего...

П. В. Кузнецов. Портрет Е.М.Бебутовой (Отдых). 1920. Холст, масло

Каждый из портретов раскрывает изящество и духовное богатство модели. 

Павел Кузнецов. Портрет художницы Е.М. Бебутовой (с кувшином). 1922. Собрание Государственной Третьяковской галереи

.Это не портрет в полном смысле слова: в чертах лица, в облике лишь намечено общее сходство с оригиналом. Есть другие работы, где Павел Кузнецов в разные годы писал Елену Михайловну то юной художницей, обуреваемой замыслами, в окружении театральных атрибутов, то женщиной утонченно-изысканной, обольстительно-прекрасной, то совсем домашней. А в этой картине сразу узнается утонченная ценительница прекрасного. Светлая гамма придает изображению изящество, слегка обозначенные килевидные арки указывают на восточное происхождение памятников культуры и самой героини.

П. В. Кузнецов. Натюрморт с портретом Е. Бебутовой. Конец 1950-хНатюрморт отличается легкой, почти эскизной манерой, словно быстро фиксирующей первое впечатление.
Работы Елены Михайловны Бебутовой.

Е. М. Бебутова. Пейзаж с пальмами. 1910

Е. М. Бебутова. Натюрморт. 1923

Е. М. Бебутова. Натюрморт. 1923

Е. М. Бебутова. Портрет Яунзем Ирмы Петровны (1897—1975) - камерной певицы (меццо-сопрано), исполнительницы песен различных народностей. 1928

Е. М. Бебутова. Мария Гамбарян

Мария Степановна Гамбарян — пианистка, музыкальный педагог, профессор РАМ имени Гнессиных, одна из лучших исполнителей и интерпретаторов музыки Шопена. Племянница Е. М. Бебутовой.http://ruzafestival.ru/inde...=

Е. М. Бебутова. Владимир Волькенштейн

Владимир Михайлович Волькенштейн (1883— 1974) — поэт (начинал он как поэт Серебряного века), драматург, театральный критик и сценарист. Был дружен с П. В. Кузнецовым. Его жена М. С. Гамбарян – племянница Е. М. Бебутовой.

.«…О домашнем укладе П.В. Кузнецова и Е.М. Бебутовой. Бывая у них, я наблюдала ту же картину, что и у четы Матвеевых: непоказная красота обстановки при явной скромности средств и артистической неприязни к роскоши, ненавязчивое гостеприимство, но искреннее желание доставить гостю удовольствие. Кузнецовы очень любили устраивать "приемы" - с угощением и музыкой, для чего Елена Михайловна приглашала свою племянницу пианистку Марию Гамбарян. У них был свой круг общения, сложившийся за многие годы, но и пополнявшийся новыми знакомыми. Наряду со старыми друзьями - драматургом В.М. Волькенштейном, коллекционером Е.А. Гунстом, М.В. Алпатовым с женой и др. - они приглашали и новых людей, например, Д.В. Сарабьянова и меня, молодых художников»…
(Елена Борисовна Мурина – искусствовед)

1920-е – 1930-е годы.
В годы революции Кузнецов работал с огромным энтузиазмом. Он принимал участие в оформлении революционных празднеств, вел педагогическую работу, занимался множеством художественно-организационных проблем. Его энергии хватало на всё.
В 1923 году по командировке Наркомпроса побывал с персональной выставкой в Париже (ездил совместно с Е. М. Бебутовой), после чего появляются знаменитые «Парижские комедианты».

П. В. Кузнецов. Парижские комедианты (Национальный праздник в честь революции).
1925. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея

«… в этой работе присущий художнику декоративный лаконизм стиля обернулся неожиданно острой экспрессией».
«…так обречённо смотрят на нас его «Парижские комедианты», так мучительно розовеет фон, на котором их заострённые лица кажутся птичьими и несчастными, а арлекинские костюмы напоминают супрематический пейзаж»...
(Татьяна Грауз - поэт, эссеист) 

П. В. Кузнецов. Парижское кафеВ 1920–1930-е годы художник искренне увлекся трудовыми сюжетами «от садоводства до цветоводства, от процессов колхозного труда к праздникам урожая».