К 75-летию стихотворца, певца, музыканта

Александра ВАСИНА-МАКАРОВА

(род. 16 сентября 1945 г.)

Александр Васин-Макаров

ПЯТЬ ФРАГМЕНТОВ (поэма)

Смотреть видео

ПЯТЬ ФРАГМЕНТОВ

...Маman взяла обеими руками мою голову, потом пристально посмотрела на меня и сказала: «Ты плакал сегодня?» Я не отвечал. Она поцеловала меня в глаза и спросила по-немецки: «Почему ты плакал?»

Когда она разговаривала с нами дружески, она всегда говорила на этом языке, который знала в совершенстве.

– Это я во сне плакал, maman, – сказал я, припоминая... выдуманный сон и невольно содрогаясь при этой мысли.

Л. Толстой. «Детство»

– А меня мать знаешь как будит? – хохочет рыжий Генка. – Вставай, – орёт, – рябая харя! Аль кочергой огреть!?

П. Замойский. «Подпасок»

1. Рождение

Как мало нас, братцы, как мало,

Рождённых в победном году...

Отцов, матерей не хватало,

Не все пережили беду.

А мы – о, писклявые свёртки –

Не знали и знать не могли,

Как много увечных и мёртвых

В том мире, куда мы пришли.

Орало нежданное племя –

Кто будущий тенор, кто бас, –

А Время твердило: «Не время,

Не время теперь, не до вас!»

А нам что за дело – «не время»?

Мы разве просились сюда,

Где богом – Железо, и в реках

От взрывов кипела вода?

Любили отцы, не любили

Марий, Зинаид иль Марин...

Пастушески-глупых идиллий

Нам век отродясь не дарил.

Живём, не прося дозволений

Чертей ли, вождей ли, богов:

Победное поколение

Мальчишек-стариков.

2. Детство

Воспоминание о 1953 годе

Ах, мама, прости меня, мама,

за то, что я каменным стал.

Ты помнишь наш домик над Камой?

Я помню... И помнить устал

клетушку в роскошном бараке –

две матери, два огольца –

да всхлипы в полуночном мраке,

конвертики вместо отца;

соседского мужичонку

и поздний в окошке рассвет...

И лагерь политзаключённых.

Таких, говорят, нынче нет.

Кто скажет, какая такая

мне птица на ухо зудит?

Зачем я всё это таскаю

в своей невеликой груди? –

Что дрался свирепо, как урка,

навзрыд, не щадя живота, –

трещали рубахи и куртки,

едва кто сипел: «Сирота-а-а...»

Худы, малорослы, горбаты,

и слова не знали «уют»;

куда нам до акселератов,

которые позже придут.

Ещё вместо всяких элегий

поют, никого не виня,

и плачут над жизнью калеки,

в два раза короче меня.

Метели сугробы месили,

Русь билась в слезах и дыму,

когда азиатский мессия

торжественно канул во тьму.

«Он умер! Он умер! – ты слышишь?

Да как же теперь будем жить?!»

И мама, в слезах, еле дышит,

сидит у окна и дрожит.

Ох, мама... Во мне всё осталось.

А вроде, не помнят теперь,

что Молотовом называлась

неласковая наша Перьмь*.

3. Юность

Вот мы не мальчишки, не мужи:

Подряд всё «делили на нуль»

И ладили брюки поуже,

Всё знали про «личности культ»!

В райкоме с рассчитанным ражем

Мне на ухо инструктора:

– Ты правду народу расскажешь

О нём, кто был богом вчера...

Я верил! Я верил им, братцы,

Не прятал ни слов, ни огня.

(Потом те же христопродавцы

Врагом назовут и меня.)

Серёга – напарник «камчатский».

Умняга, позёр и лентяй,

Пока нам твердили: «Ах, Чацкий...»,

– На Кубу пошлите меня! –

Районному военкому,

Волнуясь, строчил он вразброд.

Казалось, нельзя по-иному.

Такой уж мы были народ.

На рынке цыганка гадала:

– Фартовый, следи – раздаю!

Червонную вдруг показала

Прекрасную Даму мою.

И свет весь надеждами залит,

Трубит романтичный горнист!

Ещё Смоктуновский не «Гамлет».

Урбанский уже «Коммунист».

4. Молодость

Мы знамя страны целовали.

Я тоже его целовал.

Мы тихо присягу давали.

Я тихо присягу давал.

Но «тихо» и «робко» не пара.

Бывает страшна тишина.

А робость, как, впрочем, и старость,

Природою нам не дана.

И я присягал не оружью,

Не призракам бледных идей.

...Что ж ворон всё кружит и кружит

Над нежною мамой моей?!

Мы учены бытом и матом,

Сиротством, забвеньем, враньём.

Стояли и под автоматом.

И всё нам орёт вороньё,

Что мы оголтелы, что кривы,

Что не умещаемся в ряд!

Тряхну поредевшею гривой –

Пусть тешатся, пусть говорят.

А с нами, как прежде, морока:

Стоим на своём, хоть убей.

Мы дети греха – не порока:

Уймитесь, детишки любвей...

5. Зрелость

Вы, братья мои, где вы, где вы?

Сойдёмся ль мы вместе? Когда?

Иль так, одиноко под небом

Пройдёт наших дней череда?

Но даже коль так и случится –

А всё ж получается жить:

Затем повезло и родиться,

Чтоб родине жизнью служить.

И небо печальное вторит

Рыданьям её вековым...

Мы, сироты, знаем как горек

Отечества нашего дым.

Пройдём и огонь, и клеветы –

Не ангелы, но чисты,

Мы, горько-счастливые дети

Какой-то нездешней весны.

1981–1982 гг.

__________________________________

* Жители этого города знают, что именно таково его правильное название – с двумя мягкими знаками. – Прим. автора.

#Пятьфрагментов, #антологиярусскоголиризмаххвек, #студияалександравасинамакарова, #русскийлиризм, #русскаяпоэзия,#АлександрВасинМакаров