21 сентября 2020 года – 85 лет со дня рождения

Владимира Андреевича КОСТРОВА

(род. 21 сентября 1935 г.)

"Антология русского лиризма. ХХ век". Костров Владимир

Сын военнослужащего; родился в 1935 году в деревне Власихе Костромской области. Выпускник химфака МГУ (1958 г.); работал инженером, ему принадлежит ряд изобретений. В 1963 году окончил Высшие литературные курсы, стал журналистом.

Владимир Андреевич Костров опубликовал несколько десятков книг стихов (первая — коллективный сборник «Общежитие», 1961 г.). Лауреат Государственной премии РСФСР (1984 г.), Большой литературной премии России (2002 г.), международной Лермонтовской премии (2012 г.) и др. Под его руководством в 1999 году издана антология «Русская поэзия. ХХ век».

Кавалер ордена Почёта (2007 г.); председатель Международного Пушкинского комитета.

Живёт в Москве.

* * *

Терпенье, люди русские, терпенье:

Рассеется духовный полумрак,

Врачуются сердечные раненья…

Но это не рубцуется никак.

Никак не зарастает свежей плотью…

Летаю я на запад и восток,

А надо бы почаще ездить в Тотьму,

Чтоб положить к ногам его цветок.

Он жил вне быта, только русским словом.

Скитания, бездомье, нищета.

Он сладко пел. Но холодом медовым

Суровый век замкнул его уста.

Сумейте, люди добрые, сумейте

Запомнить реку, памятник на ней.

В кашне, в пальто, на каменной скамейке

Зовёт поэт звезду родных полей.

И потому, как видно навсегда,

Но в памяти, чего ты с ней ни делай,

Она восходит, Колина звезда ‒

Звезда полей во мгле заледенелой.

* * *

Едва луна печально озарила

Ряды холмов в туманном далеке,

Моя душа опять заговорила |

На неземном, но внятном языке.

О том, чего слова не обозначат,

О том, что не случилось до сих пор.

Ах, лунный свет, он так поёт и плачет,

Как в старой церкви тихий детский хор.

Идёт в прилив ликующая сила

По клеверам и стеблям чабреца.

И рыжая колхозная кобыла

Целует вороного жеребца.

Ах, лунный свет, врачующее зелье,

Магнит небес, трави меня, трави.

Ты для того сошёл на эту землю,

Чтоб я любил и плакал от любви.

СТАРЫЙ СЮЖЕТ

Опять Подмосковье красно от ранета.

Любимая,

Это кончается лето.

Для сердца ‒ отрада,

Для глаза ‒ награда.

Пора увяданья,

Пора листопада.

А ты словно Ева на древней иконе,

И рдеет ранет на прозрачной ладони.

И нас не прогонят

Из нашего сада.

Нас любит и помнит пора листопада.

Прощаясь, горит и ликует природа,

И сердце желает запретного плода.

И можно сгореть от любимого взгляда...

Такая хмельная пора листопада!

Мы встретились в мире какими судьбами?

Мы яблока вместе коснемся губами.

Безсмертья не будет,

И рая не надо.

Гори, не сгорая, пора листопада!

1979

БОЛЬНОЙ ТРАМВАЙ

Передо мной летел трамвай...

Н. Гумилев

В незаконченное лето,

В неизбывный дальний край,

В васильковое безлюдье

Нас увёз больной трамвай.

Он искрил на поворотах,

Он шатался и скрипел,

А в его разбитой кассе

Соловей весенний пел.

Над его обшивкой драной

Вились пчёлы и шмели,

На его сиденьях грязных

Розы майские цвели.

И когда он бросил рельсы

И пошёл через луга,

Возле губ моих зарделась

Теплая твоя щека.

В бело-розовом тумане

Растворились этажи,

И призывно зазвенели

Колокольчики во ржи.

Он увёз меня случайно

В незабытые года.

Разломайте эти рельсы,

Оборвите провода.

Пробиваю, понимаю,

Принимаю

Странный мир ‒

Сумасшедшего трамвая

Сумасшедший пассажир...

Вы живете, не любя, ‒

Так пеняйте на себя!

* * *

Я выхожу из леса и… ни с места.

И страх и боль не бередят меня.

В черёмуховом платье, как невеста,

Стоит деревня в жарком свете дня.

Так много света, радости и воли,

Так бьётся сердца перепел рябой,

Овсяное передо мною поле

Над песенкою речки голубой.

И солнышко на небе златооко,

И дышится привольно и легко.

И прошлое, как будто недалёко.

И будущее так недалеко.

Не осуждайте бедного поэта,

Что он остановился на пути.

Жизнь прожита. Горит Господне лето.

Осталось только поле перейти.

* * *

Вот женщина с седыми волосами

с простого фото смотрит на меня.

Тем чаще вспоминаю я о маме,

чем старше становлюсь день ото дня.

Глухое костромское захолустье

и влажные ветлужские леса

наполнили и добротой и грустью

твои большие синие глаза.

А светлые ветлужские излуки

и чистая лучистая вода

такою лаской одарили руки,

что их не позабудешь никогда.

Благодарю тебя за первый свет,

за первый след,

за крик гусей в разливах,

благодарю тебя за первый снег,

за столько лет,

тревожных и счастливых.

Я стал грузнеть,

и у меня семья,

житейского поднакопилось хлама.

Всё чаще о тебе тоскую, мама.

Старею я.

1974

#ВладимирКостров, #АнтологиярусскоголиризмаХХвек