Письмо Онегина к Татьяне и Валерий Павлович Чкалов.

 Когда я учился в школе, я очень хотел летать, и конечно, моим полубогом был Валерий Павлович Чкалов. Я кстати, самый первый портрет нарисовал Чкалова. Но то будет позже, а пока я радовался, что по телевизору покажут фильм “Чкалов”. Я вёл себя нестандартно хорошо почти на всех переменах и старался изо всех сил даже на литературе. Сны Веры Павловны будут позже. Совершенно чудесные сны. После этих снов моё поведение стало безупречным. Никто уже не вёл себя плохо на уроках литературы.
Но в тот день надо было прочитать Письмо Онегина к Татьяне. Всё настроение было испорчено. Вместо того, чтобы наслаждаться ожиданием любимого фильма, нужно было учить Письмо Онегина к Татьяне. Мама сказала, что пока не выучу Письмо Онегина, смотреть “Чкалов” не буду. Что делать, цель была поставлена.
Мне легко далось всё письмо до
Желать обнять у Вас колени и зарыдав у Ваших ног
Излить мольбы, признанья, ПЕНИ….
Когда я учил стихи, то всегда представлял, что говорю. А тут пени… Мы ещё не проходили ни про какие –такие пени.
Полвека кануло, я успел налетать 11000 часов, узнал про эти пени, а Чкалов так и остался моим человеком, которому поклоняюсь. Первый раз портрет Валерия Павловича нарисовал, когда мне лет 12 было. А тут не получается. Раз 5 рисовал. Это было до 24

сентября. Причина?

Вначале я к Саньке относился не очень чтобы очень. Я 10 лет отлетал на Севере и сомневался, чтобы после нескольких лет в Новгороде можно попасть в Питер. Тогда это было очень сложно. Однако. Саньке повезло.
Так получалось, что мы Санькой часто летали. Он купил подержанный Фольсваген, и мы с ним на вылеты ездили. Всего за 15 минут ночью, и мы уже в аэропорту! Раз, он мне дал порулить. Это было у аэропорта, никого не было, и я достиг 120-130км/ч-нормальная аэродинамика.(на Волге 24-й я уже во "флаттер" попадал на 110!
Летали. Пожалуй, самым уникальным рейсом был Питер–Оренбург–Алма-Ата, двумя экипажами. Вылет в три часа ночи. Первый экипаж летит до Оренбурга, в это время второй экипаж спит в хвосте, подложив под голову свои ноги. Полёт до Оренбурга длиться около 3 часов, и этого времени должно хватить экипажу для бурлящей бодрости для полёта из Оренбурга до Алма-Аты и обратно, в общей сложности ещё 6 часов в воздухе. А на обратном пути можно ещё поспать, а уж если бессонница замучила, то уж к 20-му часу можно добраться и в профилакторий и уж там поспать. За этот рейс и особая оплата была. Первому экипажу, пока второй летал в Алма-Ату, можно было поспать.
Случилось так, что мне выпало дважды летать по этому маршруту, причём оба раза во втором экипаже. Первый раз всё было без приключений, а второй, через неделю, уже с ними.
Долетели мы до Алма-Аты, а обратно уже кругом грозы. Зашли на метео, и грустно мне стало – кругом грозы и над аэродромом тоже они. Если конечно, немного влево пойти, почти по другому коридору, то пройти можно, правда, от трассы придётся отклониться на 30 километров, но это всё лучше, чем слалом между них крутить!
Заправились по пробки, и пошли на взлёт. Полоса в Алма-Ате длинная, под 4000 метров, потому что жара и низкое давление, и вообще аэродром горный. Слева от нас горы и там уже два самолёта покоятся вечно. И нам диспетчер говорит, набирать 4500 над аэродромом. В общем, вводная. Напрасно я пытался объяснить про грозы – бесполезно, набирайте и всё тут! Крутим правый круг- далеко до гор, но после 1500 метров началось. В наушниках треск, стекло водой заливает и от этого лишний шум стоит. Самолёт болтает, как щепку, приводные станции, точнее их указатели прыгают, как бешеные, позже ещё и командир разволновался, а это совсем дурно. Мне и так ведь страшно!
Быстрее бы эти 4500 набрать, а мы тяжёлые и скорость падает хорошо и слалом, с обходом наиболее страшных гроз всё равно. Лучше бы порт закрылся, и мы бы спать пошли…
Я уже только примерно знал, где мы – потому, что из-за грозы, почти ничего не работало. Наконец, 4500 и нам дают курс на трассу, но каким разворотом правым или левым и как далеко до тех гор? Крутим правым, до гор далеко. Теперь не так страшно – есть высота и пространство для манёвра. Мы должны были пролететь над озером Балхаш, но из-за гроз не получилось, и мы пошли более на Запад, срезаем трассу, да и гроз поменьше. Наконец, этот грозовой ужас закончился, шапки этих гроз уже под нами и диспетчер просит нас выходить на трассу, от которой мы отклонились уже километров на 50.
Порт после нас закрылся для приёма и выпуска всех самолётов. Но, нам уже всё равно и усталость и сон теперь самые страшные для нас…
Командиром был Коль Колич. Он был моряком, но страсть к небу привела его через аэроклуб на левое командирское кресло. Он уже в возрасте и, я думаю, что кроме его кота, ближе у него никого нет.
Поэтому земные его мысли об этом коте. Сыт ли он, кто же гулять его выведет, если мы на запасной вдруг уйдём. Сейчас Коль Колич пенсионер, но работал в аэропорту – небо ближе, да и кот будет сыт. Коль Колич навсегда ушёл лет 5 назад.
А вторым пилотом был тогда Санька. Мы с ним много лет пролетали. Такой худенький и, по-моему, вообще безо всякой нервной системы. Наверное, она у него была, только на медкомиссии. Но я, правда, никогда не слышал о его эмоциях.
Детство Санька провёл на Невском Пятачке и в Ладожском озере, поэтому, что здесь было уже более 60 лет назад, знал не по книгам. Как жив и здоров остался, уж и не знаю! То, что-то взорвёт, то от куда-то прыгнет. Полученные им с детства знания пригодились – не всякий может бомбу на дне обезвредить, а потому, Саша, как очень крутой бизнесмен на очень крутом джипе ездил. Летал Саша вторым пилотом, но я знаю, что скоро он будет Командиром. Но не зависимо от этого, поедем мы с ним на дачу у Ладожского Озера, как тепло будет, выпьем немного водки и споём с ним нашу любимую “С чего начинается Родина. Он меня на Невский Пятачок возил. Мы немного в сторону отошли, я руку в землю сунул и уже руку с патронами с войны вытащил!
Когда меня списали и Книгу написал, то все 3000 экземпляров он с типографии забирал и грузил. Конечно, я ему подарил Книгу(кстати, об Алма- Ате из Книги).
Меня уже списали, а Санька так и летал вторым пилотом на 134,154 ,а потом и на Ан-148. Я обращался с вопросом к начальникам от чего он летает вторым пилотом… На Ан-148 Саньке доверили готовить вторых пилотов. Сам Ан-148 был очень недоработанным. Пока занимался обеспечением полётов у него дважды отлетало колесо на стойках шасси и отказывали двигатели…
В общем Саня стал КВС Ан-148, потому что тянуть было просто нельзя. А Саня никогда, и ничего не просил. Раз, как отказало всё пилотажно-навигационное оборудование. Но он уже простился с жизнью, и уже было не очень страшно. Одна стюардесса попросила его домой позвонить. Проститься.
Ему удалось посадить самолёт, и все остались живыми. Санька потом мне сказал, что они “ довели“ самолёт. Испытали, можно сказать.
Авиакомпания решила с этой головной болью расстаться и самолёты Ан-148 убрать. Санька мог побороться за профессиональное заболевание по ушам. Всё-таки летал на самых шумных самолётах. Ан-2, Ту-134 и даже Ту-154. Не стал. У него, говорит по спец.применению достаточно добавок. В общем, с Ан-148 всех кого можно на пенсию отправили, совсем молодых на айрбасы переучили. А Санька оказался на пенсии и переживал ужасно. Хотя и говорил, мол, сижу ножками дрыгаю…
Продал свою машину и решил заняться моделями самолётов. Мне в начале сентября звонил, мол где краску купить. Я так обрадовался, что моделями занимается. А через две недели он умер. Ножками дрыгал и пил.
24 сентября его похоронили. Похоронили. В лётной форме. Улетел…