Музей был основан 23 декабря 1919 года приказом Ревоенсовета республики № 2207 и назван в честь рабоче-крестьянской армии (РККА). Моссовет передал музею первые этажи Верхних торговых рядов и линию Ветошного ряда. В 1920 году там открылась первая выставка - “Жизнь Красных Армии и Флота”, проходившая в Верхних торговых рядах на Красной площади. Крупные экспонаты - самолёты, снабжение - были представлены на улице.

Летом 1921-го музей переименовали в “Музей Красных Армии и Флота”, а в марте следующего года перевели в особняк на улице Кропоткина (Пречистенка, 12/2). Новое помещение не было готово в срок, поэтому часть экспонатов сложили в сарае или вернули бывшим владельцам. В 1923-м к юбилею Красной Армии в музее подготовили выставку “Поезд председателя РВСР Льва Троцкого". Места для экспозиции в особняке не хватало, поэтому её организовали в здании Военной академии на Воздвиженке. В 1924 году музей переехал в это помещение, одновременно его передали в подчинение Военной академии РККА. В феврале 1927 года приказом Революционного военного совета музей перешёл в подчинение Политуправления (ПУР) и переехал в помещения в здании Центрального дома Красной Армии, где он оставался 38 лет. После в музее была создана постоянная экспозиция из трёх разделов: Вооружённые Силы пролетарской революции 1905-1917 года, Гражданская война, период мирного строительства РККА.

После распада СССР в музее сделали постоянную экспозицию в залах № 22 и 23, описывающую события в стране в период перестройки. Для пополнения фондов сотрудники музея выезжали в военные округа и на флоты. 

Среди экспонатов музея есть и небольшое полотно Митрофана Борисовича Грекова (1882-1934) “Тачанка. Выезд на позиции”, (1933).

Одновременно с работой над полотном для диорамы “Оборона Царицына” художник трудился над договорным полотном (по заказу Реввоенсовета) - одним из наиболее значительных своих произведений – “Тачанка. Выезд на позиции”, (1933). После сложной и трудоёмкой картины для диорамы “Оборона Царицына” “Тачанка… ” казалась лёгкой, весёлой забавой. Митрофан Борисович легко и быстро её писал. Художник испытывал творческий подъём - впервые в жизни Греков писал большую картину в приличных условиях, в светлом просторном помещении, предоставленном ему Музеем народоведения на Воробьёвых горах, его вдохновляла долгожданная работа в светлом и просторном помещении. Замысел “Тачанки…” возник при посещении зверосовхоза “Гигант”. Первый эскизный набросок расположен в альбоме художника сразу же после рисунков, сделанных в совхозе. Вначале Греков задумал изобразить тачанку, мчавшуюся с крутого берега к реке. Но, выполнив акварельный эскиз, видимо, решил, что такое решение не сможет в полной мере выразить героический образ “боевой колесницы”,стремительно летящей вперёд на огневые позиции. Художник ищет наиболее верное композиционное построение и почти целиком находит его в одном акварельном эскизе, где также наряду с ритмом и ракурсом скачущих коней красноречиво решён пейзаж. По степному бездорожью несётся тачанка, запряжённая четвёркой горячих коней. Сейчас они перемахнут через рыжий бугор и вихрем пронесутся к передовой, поливая вражеские цепи свинцовым дождём. Картина построена на контрапункте: лошади уже резко повернули влево, а тачанка продолжает по инерции вправо. Центробежная сила заставляет пулемётчика, заправляющего ленту, пригнуться, почти распластаться на сиденье, уперев ногу в борт тачанки. В своей стихии чувствует себя другой боец, чуть привставший, крепко держась за спинку сиденья и за щиток “максима”. Красноречивы фигуры ездового, пулемётчика. Динамика движёния усиливается благодаря тому, что впереди тачанки показан красный кавалерист, мчащийся вихрем в самую гущу сражения. Весь центр полотна отведён изображению этого подлинного героя гражданской войны - легендарной конноармейской тачанке, выразительно запечатлённой на фоне розовато-голубых далей степи, освещённой золотыми лучами солнца. Достоверно и приподнято колористическое решение этой бодрой энергичной картины. Тачанка почти вся погружена в фиолетовую тень и облака седой пыли, поднятой копытами быстроногих коней и колёсами. Яркие пятна солнца высветляют лица и одежду бойцов, скользят по крупам лошадей, умножая экспрессию их распластанных в полёте тел.

В Эрмитаже есть ”Галерея 1812 годы”, где собраны портреты всех военачальников. Работы эти были заказаны англичанину Джорджу Доу. Они не имеют высокой художественной ценности, но бесконечно дороги нам как художественные свидетельства тяжёлого и славного времени в истории русского народа. Советское время, советское искусство породило своего военного летописца – Митрофана Борисовича Грекова (до 1911 года Митрофан Павлович Мартыщенко 1882-1934). Греков – первый советский баталист. Его произведения тем более интересны, что это не только портреты командиров, но огромная серия правдивых жанровых полотен, подробно показывающих, как в тяжёлых боях с контрреволюцией крепла и росла Красная Армия, как отстаивала она независимость молодого свободного государства. “Оборона Царицына”, “Разгром корниловцев”, “Перекоп” – вот несколько этапных тем, над которыми работал художник. Полотна Грекова имеют непреходящую ценность художественного и исторического документа.

Был Митрофан Борисович сыном неграмотной работницы и казака с хутора Шарпаевка. С детства горячо любил вольные донские степи, лошадей и… рисование. Рисовал совсем маленьким, рисовал в приходской школе, куда ходил за десять вёрст. Рисовал дома, ожидая возвращения одного из старших братьев, заканчивавшего в городе техническое училище: содержать в училище сразу троих детей семье было не под силу. И вот, наконец, художественное училище в Одессе. Там Греков пробыл с 1898 года по 1903 год, получил первые познания в живописи, пережил страстное увлечение творчеством Левитана. В 1903 году он уехал в Петербург проступил в Императорскую Академию художеств.

К сожалению, занятия в академии велись не регулярно. В 1905 году в связи с революционными событиями и волнениями студентов занятия вообще прекратились. Репин, в чью мастерскую поступил Греков, приходил редко, а позже и вовсе перестал посещать мастерскую. Часть его учеников перешла в мастерскую Рубо Ф. А. в 1911 году, когда Греков готовил дипломную работу, Рубо уехал в Мюнхен делать свою знаменитую панораму “Бородино”, и Митрофан Борисович остался без руководителя. Конечно, такое не систематическое обучение не способствовало совершенствованию профессионального навыка. Но молодой человек был трудолюбив, влюблён в свою военную тему и всю жизнь старался совершенствовать своё мастерство. В 1911 году за свою картину “Волы в плугу” Греков получил звание художника. Период занятий в академии – это вначале короткое увлечение творчеством художников “Мира искусств”, а позже Репиным и Врубелем. Но самое большое влияние на Грекова оказал Рубо – блестящий мастер искусства панорамы. Динамика его работ, метод овладения большим холстом, композиционные построения, передача широких пространств – всё это тщательно изучал Митрофан Борисович, применял в своей живописи и до смерти считал Рубо своим главным учителем.

В 1911 году Грекова призвали в армию. А в 1914 году – отправили на войну. 1916-1917 годы он провёл в госпитале. Так что в его живописной карьере был большой перерыв. Конечно, он писал в армии акварели, даже был прикомандирован к ставке, но работать по-настоящему не было возможности. Это сказывалось на мастерстве, и каждый раз Греков был вынужден многое начинать заново.

После революции художник перебирается в Новочеркасск, где работает учителем рисования, пишет панно для музея, создаёт художественные классы для беспризорных детей. Однако Греков хорошо понимал, что его призвание - батальная живопись, что вдалеке от армии он не может творить. В 1918-1920 годах он написал картины “Корниловцы”, “Бредут”, “Вступление в Новочеркасск полка имени Володарского”. Но ему был нужен, необходим новый живой материал, взятый не из газет, а виденный лично. И в ноябре 1920 года Греков добровольно вступает в ряды Красной Армии, создаёт там художественные кружки, руководил ими, и пишет, пишет, пишет…

Наиболее интересные картины Грекова: “В отряд к Будённому” (1923), “Тачанка” (1925), “Трубачи Первой Конной” (1934). Почти все произведения Грекова имеют глубинную перспективу, как это свойственно панорамной живописи, композиция их лаконична. Греков намеренно убирает все частности и, оставляя лишь необходимые детали, подчиняет их общей задаче.

То, что я написал, я не мог не написать”, - говорил художник. Слова эти точно определяют характер грековского творчества. Он считал своим долгом революционного художника запечатлеть на полотнах историю боёв, изо дня в день, из года в год.

В 1925 году Митрофан Борисович был принят в Ассоциацию художников революционной России, из которой, в 1931 году, вышел, чтобы вступить в новую организацию ССХ (Союз советских художников). В 1926 г оду он ушёл из рядов Красной Армии, т. к. творческая работа отнимала много времени, и в 1927 году создал Клуб-студию “Задача клуба-студии – выход… живописи на арену общественной жизни – альбом,выставка периодическая, выставка постоянная”, - писал художник. Его клуб действительно делал всё возможное в условиях того трудного времени. В 1929 году Греков закончил свою первую диораму “Взятие Ростова”. Следующей работой явилась диорама “Егорлыкский бой”. Потом – “Штурм Перекопа”. Все последние годы Митрофан Борисович много времени уделял любимому с юности искусству панорам и диорам (неполных панорам).

К сожалению, завершить работу над диорамой Митрофану Борисовичу не удалось. В осуществления его замыслов художнику то и дело оказывали противодействие его “коллеги” по палитре: засевшие на руководящих постах в культуре пролеткультовцы, отри­цавшие школу, мастерство, знания, насаждали формалистическое искус­ство и чинили всяческие препоны художникам-реалистам. He про­пускались на крупные московские выставки и работы Грекова, считав­шиеся в чиновничьей среде “уста­ревшими” и “маловыразительными”. И только личное вмешательство тов. Ворошилова и других командиров Красной армии, помогли ему преодолеть эти пре­пятствия. Всё это помешало Грекову осуществить широко разработанный и продуманный им план развития в стране монументального искусства панорамной живописи. Горячо любя свою родину, Греков отказался от предложения эмигри­ровать вместе с белой армией. Он сделал свой выбор и должен был принять новую власть. К счастью, художника нашёл и поддержал его предложение написать цикл кар­тин на тему "Гражданская война” К. Е. Ворошилов, тогда командующий Северо-Кавказским военным окру­гом. Это спасло художника от подо­зрений и преследований, дало воз­можность продолжить творческую работу. В трудные годы разрухи и голода Ворошилов помогал Грекову художественными материалами и продовольствием. Без этого, навер­ное, баталист не создал бы такого количества первоклассных произве­дений. Не смотря на содействие Ворошилова К. Е. и Щаденко Е. А., заинтересованных в творческой судьбе художника, Моссовет лишь к осени 1933 года предоставил Грекову жилую комнату. Мастерской у художника до сих пор не было, но тем не менее, он продолжал упорно и целеустремлённо работать. Об условиях работы Митрофана Борисовича той поры можно судить хотя бы по тому, что Греков вынужден был снимать угол на кухне у соседа-железнодорожника: в нише топилась печка, где готовила хозяйка, а у окна Митрофан Борисович ставил мольберт и принимался за работу. Больших картин писать не мог, но метровых и полуметровых картин за эту зиму написано немало. В том числе и такие шедевры, как “Трубачи Первой Конной армии”. Все эти и другие работы были представлены художником на выставке, посвящённой 15-летию Первой Конной, и открывшейся 12 ноя. 1934 года по инициативе самого Митрофана Борисовича. По существу это была персональная выставка работ тов. Грекова, не смотря на участие в ней и других видных художников.

Митрофан Борисович – скромный, молчаливый труженик. Всегда скромно, даже бедно одетый. Фигура его крепкая, сухощавая, ладная. Худощавое лицо, с правильными чертами, прямым носом, с густыми вьющимися русыми волосами, жёсткими усами и бородкой-эспаньолкой. Карие глаза и внимательный, цепкий взгляд.

В ноябре 1934 года Греков с группой художников выехал в Крым, чтобы собрать необходимый материал для панорамы исторических боёв. Накануне отъезда он отдал в газету “Красная звезда” статью, где рассказывал о своих творческих планах. Статья называлась “Социалистический реализм – вот наш лозунг!”. А через три дня, 27 ноября 1934 года из Севастополя пришло сообщение о том, что талантливый советский баталист Митрофан Борисович Греков скоропостижно скончался на своём творческом посту. Хоронили Грекова на Новодевичьем кладбище с воинскими почестями: на могиле был дан троектратный ружейный залп.

Мчатся кони. В начале января 1923 года М. Б. Греков был представлен тов. К. Е. Ворошилову (с 1921по1924 годы командовал войсками Северо-Кавказского военного округа), которому сказал, что своей творческой целью ставит создание живописной истории гражданской войны на юге России, на Дону и в Поволжье. Будущий маршал на это ответил: “Гражданская война - явление грандиозное. В совокупности эту тему не охватить и за целую человеческую жизнь”, - и предложил художнику ограничиться каким-либо одним периодом в истории гражданской войны, а ещё лучше изображением боевого пути одного крупного воинского соединения. Так Митрофан Борисович Греков стал летописцем Первой Конной армии.

Цикл работ о Первой Конной открыла картина “Красногвардейский отряд в 1918 году”, изображающая уход из станицы казаков-партизан. Потом были написаны ещё две картины - “Отряд Будённого в 1918 году” и “Красное знамя в Сальских степях”, а также портреты героев Первой Конной: Пархоменко, Литунова и Коробкова, погибших в жестоких схватках с врагом.

Жизнь и творческая деятельность Митрофана Борисовича Грекова (1882-1934 гг.) большей частью прошла в городе Новочеркасске. Художник прожил здесь около четырнадцати лет. В 1924 году сбылась давняя мечта Грекова: он получил мастерскую на ул. Песчаной (совр. Грекова в Новочеркасске), с широким видом на степные просторы - появилась возможность работать над более большими полотнами. Летом 1924 года в Новочеркасске к художнику в его мастерскую, зашла группа красных курсантов, его учеников из студии ИЗО. Сидели в мастерской в окружении подрамников и расставленных у стен и на мольбертах картин, обсуждали новые работы своего учителя. Митрофан Борисович был тронут, и с глубокой искренностью заговорил о том, что не всегда всё идёт легко, что иная картина не даётся ему, как необъезженный конь. “Буду писать “Тачанку”, товарищи!”

Впервые мысль написать такую картину пришла Грекову ещё в 1920 году, во время гражданской войны на зимних военных дорогах около Новочеркасска (он сделал первые эскизы в 1920 году). Позже, когда Митрофан Борисович стал руководителем ИЗОкружка на пулемётных командных курсах, многие курсанты не раз делились с ним своими воспоминаниями. “Мощный кинжальный огневой удар пулемётных тачанок зачастую и решал исход боя! Главное – скорость! Манёвр!”, - говорили курсанты. Сам Греков встречал боевые тачанки на зимних военных дорогах двадцатого года. И всегда в его воспоминаниях связаны они были с холодными тонАми зимнего пейзажа, с туманом, оттепелью… Шли годы. Другие образы оттеснили в его воображёнии ещё не ясный замысел.

Но вот в 1924 году, в летний день, художник присутствовал на кавалерийских скачках. Солнце припекало, Вдали ворочались тяжёлые облака, а кавалеристы мчались, обгоняя друг друга. Смотреть на скачущих коней было наслаждением для Митрофана Борисовича. И вдруг в памяти художника возникла пулемётная тачанка. Но теперь она точно отбросила груз зимних туманов… Теперь над ней было яркое солнце, позади – иссиня-чёрные грозовые тучи. Вот такая, вся на резких контрастах, она и нужна ему. Только такая! Домой он пришёл оживлённый, радостный… С этого дня Митрофан Борисович стал готовиться к новой картине. Создал огромное количество эскизов в карандаше, маслом, акварелью. Писал степь, грозовое небо, облака пыли от конских копыт, поднимающееся на шляхе в знойный день. Сперва задумал показать поток несущихся тачанок. Именно поток! Густо, одну за другой - ведь нужно передать энтузиазм, революционный напор. Снова и снова переносясь мыслью в годы гражданской войны, художнику хотелось целиком отдаться своему замыслу. Но необходимо было закончить уже начатые им картины “Красное знамя в Сальских степях” и “Ликвидация остатков корпуса генерала Кржижановского” – разгром этого корпуса Первой Конной во многом решил исход зимней кампании 1920 года. Сам генерал-лейтенант вместе со штабом погиб (застрелился). Во время написания этой картины художник встречался с С. М. Будённым, который за стаканчиком ароматного чая делился с художником впечатлениями о боях Первой Конной. Мечтать о тачанке он мог только по вечерам. Почти все дневные часы принадлежали незаконченным полотнам.

Как-то однажды, Митрофан Борисович наткнулся на старенький, ещё издания Сытина, томик Гоголя, прочёл: “Эх, кони, что за кони! Вихри ли сидят в ваших гривах! Чуткое ли ухо горит во всякой вашей жилке! Заслышали с вышины знакомую песню, дружно и разом напрягли медные груди и, почти не тронув копытами земли, превратились в одни вытянутые линии, летящие по воздуху… Русь, куда ж несёшься ты, Русь? Дай ответ. Не даёт ответа”. Он радовался, что нашёл главное: он напишет не вереницу тачанок, а крупным планом – четвёрку коней передней тачанки, остальные рассыпались по полю. В облаке пыли, в дыму рвущихся снарядов еле видны. В центре - одна. Первая…Новая картина всё более и более захватывала Митрофана Борисовича. Мысль о ней вытеснила уже все другие сюжеты. И снова началось изучение лошади. Тов. Греков поехал в летние лагеря красных курсантов-кавалеристов: лихие есть среди них наездники. Целыми днями, бывало, он не выпускал из рук карандаш. С новой страстью писал он теперь и этюды, и пейзажи: степь, нахмурившееся перед грозою небо, взбитую копытами пыль… Пыль, пронизанную солнечными лучами, пыль, висящую над степными дорогами в знойные дни. Деталь? Да! Но без таких деталей нет в картине правды жизни. На КУКСе (Курсы усовершенствования командного состава) все уже знали, что Митрофан Борисович будет “писать про тачанки”. Начальник курсов разрешил впрячь в старую тачанку четверых лучших коней (по выбору художника). Повели тачанку курсанты - ученики ИЗОкружка. С жаждой радости делал наброски художник. В мастерской было холодно. Митрофан Борисович подбросил угля в буржуйку. Погрел озябшие руки у горячей трубы, закурил и, как всегда зимой, в меховой шапке и безрукавке стал у мольберта. … Скоро на холсте возникли первые, исполненные углём, контуры знаменитой картины… Живописец работал. Беспокоил его передний план…

(“Тачанка. Пулемётам выдвинуться на позиции”. 1925. ГТГ). … По выжженной солнцем степи вихрем несётся боевая красноармейская тачанка. Бешено мчатся лихие сильные кони. Тачанка движется под уклон и при развороте резко накренилась влево. Пулемётчик также резко накренился влево, приготовился к бою; другой, привстав, крепко опирается о спинку брички; ездовой поддался вперёд с трудом удерживая в руках вожжи. Cверкает на солнце шашка в руке скачущего поодаль командира. Летит пулемётная тачанка – грозное оружие, стихийно рождённое народной инициативой в условиях гражданской войны. Написано сочно, прямо с натуры (по летним этюдам). Всё в этой картине полно стремительного, неудержимого движения А вот не то. Не хватает чего-то. Уже два раза счищает он мастихином землю, по которой мчалась тачанка, а всё не разглаживались морщины на его лице и вокруг глаз. Долго стоял художник у картины, потом отошёл к окну. Смотрел на картину долго-долго. … Нет, не то! Может, лучше, написать не степь, выгоревшую на солнце, а степь весеннюю, свежую? Написал. И снова морщится. И снова неверно чиркал спичками, закуривая.

А потом всё решилось… Это произошло рано утром. Митрофан Борисович только что очнулся от сна, он ещё даже не поднял головы с подушки, когда живо и весело всплыли в памяти старые его этюды стернИ… Чёрт возьми, да ведь это находка! Раззолочённые солнцем копны ярче подчеркнут и грозовую тучу на горизонте и накалённость знойного дня. С утра извлёк он те этюды из старой папки. Они были написаны в семнадцатом, когда вернулся он с империалистической войны. Митрофан Борисович счищал мастихином любовно написанную ещё вчера траву. Другие, горячие краски легли на полотно густыми мазками. Они изменили весь живописный строй картины, создали такие световые контрасты и пейзажи, внесли в картину такую взволнованность, что почудилось – кони сорвались в сумасшедший бег! Здесь умение Грекова изображать движение скачущей лошади достигает предельной выразительности. Дух захватывает, когда глядишь на эту картину. Так и слышится тяжёлый храп разгорячённых коней, дрожит земля под топотом кованных железом копыт.

Картина полна революционной романтики, пафоса героической борьбы. Это целая эпическая поэма. Кони и люди слились в едином бешеном порыве, и, кажется, никакая сила в мире не остановит этот мощный натиск. Это небольшая, вполне реальная сцена перерастает в значительный, полный глубокого смысла героический символ. Ощущение лихого взлёта коней, подобно птицам, летят над степью, достигнуто композиционным построением картины по диагонали. Движение тачанки из глубины на зрителя. Высокий горизонт дал возможность приблизить действие, показать его крупным планом. Разбросанные по степи жёлтые скирды обмолоченной пшеницы своей неподвижностью подчёркивает стремительность, быстроту движения. Густые острые тени мчатся вместе с лошадьми по золотому жнивью, усиливая общую экспрессию сцены. Тёмное грозовое небо контрастирует с залитой солнцем степью, сообщая эмоциональную взволнованность всей картине.

Будучи непревзойдённым мастером композиции, великолепно владея техникой рисунка и живописи. Греков смело развёртывал на своих полотнах сцены огромных сражений и боевых схваток, сохраняя при этом особый, неповторимый характер каждого боя, каждого сражения. Все работы художника написаны буднично и лишены ложного пафоса. В них ощущается достоверность и правда. Они словно выхвачены из жизни, не случайно же Грекова называли летописцем гражданской войны. А самого Грекова по праву считают преемником великого  Василия Верещагина и достойным учеником известного художника-баталиста Франца Рубо.

Конные повозки для транспортировки “Максимов” использовались ещё во время Первой мировой войны, что неудивительно - пулемет образца 1910 года вместе с охлаждающей жидкостью и станком весил около 70 килограммов, не считая боеприпасов. Однако пулеметная повозка периода царской России, предназначенная лишь для транспортировки вооружения на линию фронта, принципиально отличалась от знаменитой тачанки. Простая двуколка из-за особенностей конструкции не могла похвастаться ни скоростью, ни мягкостью хода. Тачанка же обладала и тем, и другим. Так тачанки знаменитого батьки Махно запросто преодолевали по проселочной хляби до 100 километров в день.

Тачанка. Из собрания Центрального музея Вооружённых сил Российской Федерации. Пулемётная повозка на марше почти не отставала от конницы, могла перевозить кроме экипажа дополнительных бойцов, а при необходимости легко превращалась в передвижную огневую точку. В бою тачанки, как правило, старались зайти во фланг противостоящему противнику, чтобы помешать ему совершить обходной манёвр, а по возможности и уничтожить неприятеля перекрестным огнем. Обслуживали боевую колесницу три бойца: возница, пулеметчик и помощник-заряжающий. Вопреки распространенному заблуждению, огонь с ходу вёлся, как правило, в исключительных случаях: при отступлении или если другого выхода просто не было. Тачанка представляла собой довольно крупную и удобную мишень для вражеских стрелков, а особенно артиллерии, поэтому пулеметный расчет, не доезжая до линии огня, снимал пулемёт с повозки, занимая удобную и защищенную позицию. В противном случае, почти неминуемая гибель лошадей лишала огневую точку главного преимущества - мобильности.

Боевой конь, верный друг и соратник бойца, участвует во многих картинах прославленного советского художника-баталиста. Всюду они вместе с людьми несут тяжкое бремя войны и очень восприимчивы к настроению своих всадников. Сколько их переписал М. Б. Греков на своем веку и никогда нигде не повторился. Как-то впоследствии в беседе с военными художниками-грековцами К.Е. Ворошилов сказал, что он знал только двух настоящих конников – Семёна Буденного, лучше которого никто не знает и не любит коня, и Митрофана Борисовича Грекова, вернее которого никто не изображал лошадей.

Его знаменитые картины давно уже стали классикой советской живописи. Произведения Грекова хранятся в крупнейших музеях нашей страны, в том числе в Государственной Третьяковской галерее и в Центральном музее Вооружённых сил Российской Федерации. После смерти баталиста его именем были названы студия воен­ных художников в Москве, Одесское и Ростовское художественные училища. В Новочеркасске, где с конца 1917 по 1929 год жил и работал художник, в 1957 году был открыт мемориальный Дом-музей М. Б. Грекова.

1-Какому событию была приурочена персональная выставка Митрофана Б. Грекова?

2-Перечислите картины Грекова (сколько вспомните), давно уже ставшие классикой советской живописи.

3-Почему товарищи Ворошилов, Щаденко и другие командиры Красной Армии помогали и поддерживали Митрофана Борисовича?