Василий Ключевский


"Антология русского лиризма. ХХ век". Василий Ключевский

Первые полгода жил при живом Лермонтове.

Из духовного сословия. Родился под Пензой, в селе Воскресенском. В 1856—1860 гг. учился в духовной семинарии, зарабатывая на жизнь репетиторством. В 1865 году окончил Московский университет (историко-филологический факультет) с золотой медалью и был оставлен при университете для получения профессорского звания.

Преподавательская деятельность Василия Осиповича Ключевского началась в 1867 году лекциями по всеобщей истории в Александровском военном училище (Москва), была продолжена в Московской духовной академии (курс русской истории), на Высших женских курсах В. И. Герье, в Московском университете и Московском училище живописи, ваяния и зодчества и прервалась только со смертью.

С 1900 года — академик Петербургской академии наук, с 1908 года ещё и почётный академик по разряду изящной словесности.

Знаменитый «Курс русской истории» в 5 частях, судя по всему, непревзойдённое и поныне сочинение в исторической науке.

Три основные силы, которые «строят людское общежитие: человеческая личность, людское общество и природа страны». (Курсив В. Ключевского.)

В Пензе открыт (1991 г.) дом-музей В. Ключевского и установлен памятник 2008 г.)

ИЗ ДНЕВНИКОВ И ЗАПИСНЫХ КНИЖЕК

Между 14 апреля и 7 мая 1866 г.

Предания, будущее и прошедшее — всё нипочём!.. Мне жаль тебя, русская мысль, и тебя, русский народ! Ты являешься каким-то голым существом после тысячелетней жизни, без имени, без наследия, без будущности, без опыта. <...> И теперь, когда везде, во всякой церкви и во всяком кабаке, орут во весь голос «Боже, царя храни!», мне хочется с горькими сдавленными слезами пропеть про себя: «Боже, храни бедный народ, бедную Россию!»

20 апреля 1867 г.

...Хотелось бы, закрыв глаза, уйти куда-нибудь далеко от живущего, в тёмный первобытный лес, на берега пустынной речки и с суеверной доверчивостью язычника в грустной, грустной песне поведать свои свинцовые думы и неподвижному вековому дереву, и вечно болтливой, вечно движущейся речке...

14 августа 1867 г.

...Наш народ совершил много великого, еще не сознанного, не оценённого ни им самим, ни благоговеющими пред ним народопоклонниками. Но в создании этого великого действовали силы, подобные тем могучим и слепым силам, которые подняли громадные горы. Им можно изумляться, их можно страшиться; всего лучше спокойно изучать их действие и создания; но поклоняться им есть детская нелепость; подозревать в них таинственный глубокий разум есть самообольщение; это значит прилагать к ним, как к стене горох, свои собственные идеи или измышления, рядить их в свои наряды, как дети рядят куклы, и потом вести с ними умные беседы, слышанные от папеньки и маменьки. <...>

Слава народу, который выдержал эту борьбу: поучительна история этой борьбы для будущих веков, но этим ещё не завершается его призвание...

16–19 июня 1893 г.

Физический патриотизм — не любят родины, а тоскуют на чужбине.

Многие живут только потому, что как-то ухитрились родиться и никак не умеют умереть.

25 февраля 1903 г.

...Сводя исторические явления к причинам и следствиям, придаём исторической жизни вид отчётливого, разумно-сознательного, планомерного процесса, забывая, что в ней участвуют две силы, которым чужды эти логические определения, — общество и внешняя природа.

7 апреля 1904 г.

После Крымской войны русское правительство поняло, что оно никуда не годится; после болгарской войны и русская интеллигенция поняла, что её правительство никуда не годится; теперь, в японскую войну, русский народ начинает понимать, что и его правительство, и его интеллигенция равно никуда не годятся.

9–12 декабря 1905 г.

Все от нечего делать или от неумения сделать что-нибудь принялись играть: одни в конституцию, другие в революцию, превращая в куклы идеи, идеалы, интересы, принципы.

Лето (с 10 мая) 1909 г.

Историк задним умом крепок. Он знает настоящее с тыла, а не с лица. У историка пропасть воспоминаний и примеров, но нет ни чутья, ни предчувствий.

30 января 1911 г.

Трагизм положения в XIX в. — против правительства, борющегося со своей страной, стал просвещённый на правительственный кошт патриот, не верящий ни в силу просвещения, ни в будущее своего отечества.

ТЕТРАДЬ С АФОРИЗМАМИ

1891

Сила есть акт, а не потенция; не соединённая с дисциплиной, она сама себя убивает.

Есть два рода дураков: одни не понимают того, что обязаны понимать все; другие понимают то, чего не должен понимать никто.

У нас сословное разделение труда действовало и в развитии искусства: поэзия развивалась дворянством, театр — купцами, красноречие — духовенством, живопись — крепостными художниками и палеховскими икономазами.

Поэзия разлита в обществе, как кислород в воздухе, и мы не чувствуем её только потому, что ежеминутно ею живём, как не ощущаем кислорода потому, что ежеминутно им дышим.

Добрый человек не тот, кто умеет делать добро, а тот, кто не умеет делать зла.

Детальное изучение отдельных органов отучает понимать жизнь всего организма.

Истинную цену жизни знает лишь тот, кому приходилось умирать и удалось не умереть.

Жить — значит быть любимым.

В России нет средних талантов, простых мастеров, а есть одинокие гении и миллионы никуда не годных людей. Гении ничего не могут сделать, потому что не имеют подмастерьев, а с миллионами ничего нельзя сделать, потому что у них нет мастеров. Первые безполезны, потому что их слишком мало; вторые безпомощны, потому что их слишком много.

Было бы сердце, а печали найдутся.

ЗАПИСНАЯ КНИЖКА (1890-е годы)

1892

Обряд — религиозный пепел: это нагар на вере, образующийся от постепенного охлаждения религиозного чувства; но он и охраняет остаток религиозного жара от внешнего холода жизни.

Декадентство — это творчество без идеала, как толстовщина — религия без Бога.

Кто не способен работать по 16 часов в сутки, тот не имел права родиться и должен быть устранён из жизни как узурпатор бытия.

Есть люди, которые становятся скотами, как только начинают обращаться с ними, как с людьми.

Христы редко являются, как кометы, но Иуды не переводятся, как комары.

Чтобы согреть Россию, они готовы сжечь её.

Чтобы образумились дети, должны умереть с голоду отцы.

Самодержавие нужно нам пока как стихийная сила, которая своей стихийностью может сдержать другие стихийные силы, ещё худшие.

И москаль, и хохол хитрые люди, и хитрость обоих выражается в притворстве: первый любит притворяться дураком, а второй умным.

В России центр на периферии.

Древний Восток искал Бога в своём воображении, чтобы отвязаться от чёрта в природе. Новый Запад продолжил эти поиски и нашел чёрта в своём воображении, чтобы отвязаться от Бога в природе.

Вспомнив былое, вдруг иногда как будто почуешь запах юности.

Впредь будут воевать не армии, а учебники химии и лаборатории, а армии будут нужны только для того, чтобы было кого убивать по законам химии снарядами лабораторий.

1893

Жизнь не в том, чтобы жить, а в том, чтобы чувствовать, что живёшь.

Справедливость — доблесть избранных натур.

Идеализация — один из способов эстетического и нравственного познания. Телескоп в астрономии: иные вещи надобно страшно преувеличить, чтобы вернее разглядеть.

Несчастье русских в том, что у них прекрасные дочери, но дурные жены и матери; русские женщины мастерицы влюбляться и нравиться, но не умеют ни любить, ни воспитывать.

Мама, рождая меня, положила мне в сердце такой громадный кусок любви...

Великорус — историк от природы: он лучше понимает своё прошедшее, чем будущее; он не всегда догадается, что нужно предусмотреть, но всегда поймёт, что он не догадался. В нём больше оглядки, чем предусмотрительности, больше смирения, чем нахальства.

Толстой и Соловьёв стали философами только потому, что один начал размышлять, когда перестал что-либо понимать, а другой начал понимать, когда перестал размышлять.

Европа цивилизованная доцивилизовалась до четверенек.

Пролог XX века — пороховой завод. Эпилог — барак Красного Креста.

От многих народов и сословий веет могилой и архивом.

РАЗРОЗНЕННЫЕ АФОРИЗМЫ

1893–1900 гг.

Самый дорогой дар природы — весёлый, насмешливый и добрый ум.

Не я должен быть понятен, а вы понятливы.

В древнерусском браке не пары подбирались по готовым чувствам и характерам, а характеры и чувства вырабатывались по подобранным парам.

...есть народы, которые не умеют петь.

Цементирующая сила — традиция и цель.

1900–1911 гг.

В России развилась особая привычка к новым эрам в своей жизни, наклонность начинать новую жизнь с восходом солнца, забывая, что вчерашний день потонул под неизбежной тенью.

Все эти екатерины, овладев властью, прежде всего поспешили злоупотребить ею и развили произвол до немецких размеров.

В нашем настоящем слишком много прошедшего; желательно было бы, чтобы вокруг нас было поменьше истории.

Частный интерес по природе своей наклонен противодействовать общему благу.

Чтобы защитить отечество от врагов, Пётр опустошил его больше всякого врага.

А л е к с а н д р I.

Свободомыслящий абсолютист и благожелательный неврастеник. Легче притворяться великим, чем быть им.

Русский простолюдин — православный — отбывает свою веру как церковную повинность, наложенную на него для спасения чьей-то души, только не его собственной, которую спасать он не научился, да и не желает: «Как ни молись, а всё чертям достанется». Это всё его богословие.

Наши цари были полезны как грозные боги, небезполезны и как огородные чучелы. Вырождение авторитета — с сыновей Павла. Прежние цари и царицы — дрянь, но скрывались во дворце, предоставляя эпическо-набожной фантазии творить из них кумиров. Павловичи стали популярничать. Но это безопасно только для людей вроде Петра I или Екатерины II. Увидев Павловичей вблизи, народ перестал их считать богами, но не перестал бояться их за жандармов. Образы, пугавшие воображение, стали теперь пугать нервы. <...> Эта династия не доживёт до своей политической смерти, вымрет раньше, чем перестанет быть нужна, и будет прогнана[i]. В этом её счастье и несчастье России и её народа, притом повторное: ей еще раз грозит безцарствие, смутное время.

Самодержавие — не власть, а задача, т. е. не право, а ответственность. Задача в том, чтобы единоличная власть делала для народного блага то, чего не в силах сделать сам народ чрез свои органы. <...> Неудачное самодержавие перестаёт быть законным.

Мы лучше рассуждаем в гостиных, чем действуем в собраниях, мы умно спрашиваем и глупо отвечаем. Мы — музыканты, отвыкшие играть вследствие привычки размышлять о музыке.

Меня отпевают и даже готовят мне памятник. Но я ещё не умер и даже не собрался умирать. Напротив, я жить хочу или, по крайней мере, долго умирать, но не скоро умереть. Поэтому за Ваше здоровье.


[i] Сохранилась запись одного из участников студенческой вечеринки (12 января 1905 г.) на которой В. О. Ключевский сказал: «Это — последний царь. Алексей царствовать не будет». — Ред.

#ВасилийКлючевский, #АлександрВасинМакаров, #антологиярусскоголиризмаххвек, #студияалександравасинамакарова, #русскийлиризм, #русскаяпоэзия,