Из крестьян. Место рождения: Фрунзенская область, станция Самсоновская. До поступления в Литинститут (закончил в 1958 г.) был шахтёром, рабочим. Начинал как автор стихов (первая публикация — 1952 г., первый сборник стихов — «Родительница степь» — 1959 г.), но с 1967 года стали выходить и сборники рассказов. Был членом редколлегий московских журналов, входил в правления СП РСФСР и СССР. Опубликовал полтора десятка книг стихов и прозы, среди которых двухтомник избранного (1989 г.). Награждён орденами Трудового Красного Знамени, Дружбы народов.
Умер Владимир Дмитриевич Цыбин в Москве.



* * *

Я брошен в мир, в его жнивьё,
смирённый, как все люди, страхом.
Расплющусь я о бытиё,
прах отряхну — и стану прахом.

Я — только плоть, а плоть — не суть.
Так что же плоть мою тревожит? —
Когда наступит Страшный суд,
никто воскреснуть не поможет...

Воскреснет мир. Воскреснет мать —
придёт ко мне с былою болью,
но не воздвигнуть, не поднять
и ей меня своей любовью.

Что жизнь? Безпечный сверк костра?
И ей не будет повторенья:
грядущее течёт, в «вчера»
стремится миг. Недвижно время.

И чувствуя, что ввысь теку,
беря былое на подмогу,
свою прощальную тоску
навечно я вручаю Богу.

1973



* * *
На Иртыше снега,
на Каме...
Покрыты зимы соболями.
Из облаков летят снега,
как будто белая листва.
И по полям, и по еланям
запахнет вдруг морозным, ранним,
и банным, и лесным, и синим...
Зима в России пахнет ливнем,
зима в России пахнет летом,
еловой шишкой на земле.
И бел мороз грибным и вербным
запахнет густо на заре.

Вытаивает синева,
отряхиваясь, как подранок.
И вот уже зима-вдова
снега ведёт на полустанок
через сугробы и кусты
с крутой горы и снова — в осыпь.
Она в ладони леденцы
сосне и ясеню подносит.
По всей России, как стога,
отряхиваются снега.

Такое вдруг навьюжит вьюга:
хоть чуда нет — поверишь в чудо.
Нет синевы, но в синеву
невесть кому кричишь: «Ау!»
Хоть эха нет, услышишь эхо.
Хоть снега нет, светло от снега.
Хоть нет за облаком зари,
горят на соснах снегири.
Горит мороз...
И возле хат
снега, снега, снега горят.

1964



* * *

Здесь постигается основа
простора, вжитого в зенит, —
по кромке лета молодого
огонь цветения бежит.

Уйдя в подсолнечников прожелть,
в его оплывчатом тепле
ты забываешь,
сколько прожил
рассветов ясных на земле.

Я вижу в жёлтом перекале,
отодвигая дальше близь:
в начале дня,
в начале дали
леса безмолвьем налились.

И терпкой болью смоляною
пронизан воздуха настой,
и мир спелёнут тишиною,
как перед песней
иль грозой.

1984



* * *

Я — один. Никого за спиной.
Только мне не тревожно, не пусто.
В одиночестве долгом со мной
все, кого я любил, остаются.

И за то, что был ими любим
и не рвал сокровенные нити,
мёртвым я говорю и живым:
— Все обиды и ложь мне простите.

Глухо тени дерев, как круги,
расплываются, гаснут в созвучьях,
и затихли в безмолвье шаги,
словно инея шорох на сучьях.

И обвило такой тишиной
безглагольную зимнюю сушу,
словно кто-то пронёс надо мной
чью-то новорождённую душу.

1987

#ВладимирЦыбин, #антологиярусскоголиризмаххвек, #студияалександравасинамакарова, #русскийлиризм, #русскаяпоэзия,#АлександрВасинМакаров