"От зари до зари, от темна до темна..."
(фрагмент статьи "МГПИ. Песни 70-х")

Замечательная и совершенно особая страница песенной истории МГПИ ― строительные отряды. Расскажу о «самых-самых» ― о сибирских. В них работали и пели с 1967-го по 1980-й едва ли не все заметные певцы МГПИ: Е. Гангаев, М. Либерман, Т. Комиссарова, Д. Белухин, Ю. Куприянов, С. Тугаринов, Е. Чаплина, Ю. Смагин, И. Дригваль, В. Белецкий, В. Андреевский, трио А., Т. Лагутины и Н. Епанечникова, А. Бржозовский, А. Сабиняков... пусть простят, кого не назвал...

Летний отдых у будущих учителей выдавался крутым: первые два года ― прокладка железных дорог, потом ― и навсегда ― брусовое строительство...
Работа, что называется, «на пупе»... И у новообращённых плотников и бетонщиков уже к середине дня руки готовы были оторваться, спина гудела колоколом, и голова шла кругом в буквальном смысле ― солнце Красноярья наяривало будь здоров! Температура ― за 40 градусов... Тут тебе и курьёзы, и слёзы, и тепловые удары, и гнус ― будь он... трижды славен! ― и травмы, и ушибы...
Но наступал вечер... и бойцы, едва придя в себя, вместо того чтобы упасть в койку, как хотели вот только что... тянулись почему-то на тихое серебро чьей-то гитары и негромкие голоса поющих... И «заслуженный отдых» отступал, и пропадала ломота в плечах, и ссадины забывались, и гуд в голове ― песни лечили.
Кто был с нами там, знают: в этих словах нет романтического преувеличения.
Вот уже почти весь отряд в сборе и ― песни, песни... Сами собой складывались какие-то обработки, приёмы пения, паузы, многоголосие: так рождались знаменитые стихийные хоры МГПИ, слаженность и полётность которых удивляла даже знатоков... Здесь же переписывают в свои заветные тетрадки новые песни ― вот наши настоящие тиражи, наши самые дорогие издания! Вы только представьте: подходят к тебе, чтобы записать в ту! тетрадь твою песню!.. И в отряд многие ехали ― за песнями, на гитаре научиться играть. Поработать, конечно, и заработать, если повезёт, но и попеть ― так.
Любые отрядные стрифатульки ― кто, кроме нас, знает это слово? ― перерастали в общее бесконечное пение... уходили на реку ― Енисей, Ангару или Тасей ― и песни уплывали с волнами в темноту и затихали только к рассвету...
Медленно тащимся мимо вечного стройотрядного лозунга: «Скорей бы утро – и снова на работу!» (Местные, прочитав его, по первости обходили москвичей ненормальных подальше.)
И снова ― мошкара, брус, жара, смолистый дурман и клятвы самому себе, что уж сегодня-то!.. после работы ― конечно, поесть бы только ― и пропади всё пропадом!.. завалюсь спать... в конце концов... имею я право... один вечер...
И вечер наступал... и, едва придя в себя... гитара... голоса...
Господи... не это ли было счастье?

«Основной философский вопрос» отрядов ― как работать: «Быстро, но хорошо или хорошо, но быстро?» ― был, конечно же, отзвуком великого спора материалистов и идеалистов. «Быстро!» ― орали первые. «Хорошо!» ― пищали недобитки...
А уж за нами ― улица новых домов. Уже местные плотники, забыв июньское пренебрежение, июльскую ревность, и советуют нам что-то, и сами спрашивают. И когда безсменный комиссар ― Лариса Рейснер наших отрядов ― Фима Шаргородский собирает агитбригаду в местный клуб, нас там ждут и как работных людей. (А что вытворял на отделке домов идеалист-Белецкий ― об этом бы отдельно, и книгу…) И мы поём действительно «во глубине сибирских руд» свои московские песенки ― и нас слушают, пожалуй и понимают, потому что пение и житие у многих из нас тогда не разделялись.

Конец лета. Обратная дорога: самолёты, пароходы, самолёты, пароходы, самолёты ― «Домодедово»! Последняя линейка... девчонки ревут... последние песни... прощания... девчонки ревут!.. сибирские закаты в глазах... Наташка, Ефим, докторша Пипетка, Гречкин, нервно-спокойный Запевалов, Таня Лагутина... девчонки ревут… Ира, Алёна... с гитарами Андреевский и Белецкий, рядом почти негр ― Гедвилло; Ленка, Коля... снова всех не назвать... который раз ― простите...


* * *

Пусть сейчас соберутся 10–15–20 стройотрядовцев разных лет, и дайте гитару кому-нибудь из тех, из заводил, – и мы споём вам – как тогда на слёте, или енисейском обрыве, или тихом вечернем плёсе Ангары ― и «Москва святая!, и «ИЛ рванётся с земли...», и «Ты мое дыхание...»

Мирно засыпает родная страна, товарищ,
И в московском небе...
...светлые года... вспомина-а-а-ть...

Неужели они все позади? Нет... не может быть.
Когда в марте 1984 года произошел в ДК Горбунова неслыханный вечер «30 лет песни МГПИ», когда шесть часов звенели песни всех поколений наших певцов, то, глядя в переполненный ― горячий и взлетающий, как в 67-м году, ― зал, прислушиваясь к нему, можно было поверить, что эти наши песни способны и жизнь повернуть, и горе перегоревать, и надежду сделать вечной.


А. Васин
1988 г., весна.

ГИМН СИБИРСКИХ ОТРЯДОВ МГПИ*

«Ил» рванётся с земли, время кинет назад,
Мы уходим от отчего крова;
И меж сосен взорвётся сибирский закат —
Маклаково**, опять Маклаково!

И тугая сосна нам с тобой подпоёт
Песни нашего дружного лета,
И за нами, спеша, целый город встаёт,
Нашим сердцем согретый.

И мозоли, и боль, и усталость — чугун,
Рук тяжёлых, натруженных пара…
Даже если мелькнёт в голове: «Не могу!» —
Нас не бросит гитара.

«Ил» рванётся с земли, время кинет назад,
Москвичами становимся снова:
Нас неяркий встречает московский закат.
Маклаково, прощай, Маклаково!

Июль 1971
__________________________________________
* Это название дано бойцами стройотряда МГПИ «Енисей-71».
** Ныне — г. Лесосибирск Красноярского края.



#АлександрВасинМакаров,#стройотрядыМГПИ, #МГПИ, #русскиепесниАлександраВасинаМакарова