Сын учителей из села Мегра Вологодской области; учёбу в Петрозаводском университете прервал, уйдя добровольцем на фронт в составе студенческого Истребительного батальона. Позже станет командиром взвода тяжёлых танков. Дважды ранен, горел в танке (потом носил бороду, чтобы скрыть следы ожогов).
После войны, окончив Литературный институт, стал профессиональным литератором. При жизни опубликовал тридцать три книги. За сборник «Верность» (1973 г.) удостоен Государственной премии РСФСР. Кавалер орденов Отечественной войны II степени, Трудового Красного Знамени и Октябрьской Революции.
Собрание сочинений в 3-х томах вышло уже после смерти Сергея Сергеевича Орлова. В 1981 году в Белозёрске открыт Дом-музей поэта.



* * *

Я сегодня вышел в ночь влюблённый
В мир до самых отражённых звёзд.
Не дергач скрипел во ржи зелёной,
То земная скрежетала ось.

Шар крутился, накреняясь грозно,
Так, что сосны дикие в лесу
С неба заполуночные звёзды
Сучьями сшибали, как росу.

Как ерши в воде густой, зелёной
Стаями, сверкая чешуей,
Шишек рыжеватых миллионы
В хвое проносились предо мной.

И казалось мне, что стал я тоже
Деревом косматым средь дорог,
И по мне необъяснимой дрожью
Прянул жизни безсловесной ток...

1945



* * *

Где ядра раскалённых помидоров
С мохнатых стеблей шлёпаются наземь,
Стучал кузнечик маленьким мотором,
Как робот, голенаст и несуразен.

Шли муравьи, закованные в латы,
Тяжёлыми клешнями угрожая,
Как войска неизвестного солдаты,
Мне в руку шпаги яростно вонзая.

Рогатый, как олень, с какой-то целью
Упрямый жук ворочал комья глины,
И пыль на металлическую спину
Ему ложилась. На зубах хрустели

Песчинки, как булыжник. Жизнь кипела.
Точили листья гусеницы. Травы,
Топча друг друга, пробивались к небу —
Жить непременно все имели право.

Качалась на цветке и руки мыла
Оса, в трико с полосками одета.
А я, как бы на мир иной планеты,
Глядел на всё и заслонял светило.

1945



* * *

Мне кажется, что это было так.

Что шли к Земле тяжёлые ракеты
Сто лет подряд в багровых вспышках света,
Не возвращаясь никогда назад,
Покинув навсегда свою планету.
Встречала их Земля гремучим адом,
Потоками, низвергнутыми с неба,
Гигантскими деревьями, жарою,
Слепящим светом, бронебойным градом;
Над ней струился пар, клубились гады,
Железный воздух рвал грудные клетки,
И тяжесть разрывала сухожилья,
И от избытка влаги жгло сердца.
Но как они при этом были рады
Земному урагану изобилья:
Здесь жизни может и не быть конца.
Переплывая огненные реки,
Сражаясь с мастодонтами в чащобах,
Перелетая с полюса на полюс,
Они решились жить на ней вовеки,
Они остались здесь, на доброй, злобной,
Скупой и щедрой девственной Земле.
И где-то посредине океана
Огромный остров отвоеван был,
Как центр цивилизации урана.
И город здесь впервые воспарил.
О, белое виденье Атлантиды
В бездонной глуби памяти людской,
Висячие сады Семирамиды,
Воображенье с неземной тоской.
Как трудно отвоёвывалось счастье,
Не уступал и не сдавался воздух,
От необычного пришельцы гасли,
Но не было уже пути назад.
И Землю в руки брал творец и мастер,
Уран был добыт, поднят город-сад.
…Но в ночь одну погибла Атлантида.

Мне кажется, что это было так.

1948



* * *

Я своих фотографий тебе не дарил
И твоих не просил с собой.
О тебе никому я не говорил,
Уходя на рассвете в бой.

Это только поэты пишут в стихах,
Это только в песнях поют,
Будто женская верность на дымных полях
Охраняет солдат в бою.

Ожиданьем пули не отведёшь,
Заклинать судьбу ни к чему.
Будто ты меня силой любви спасёшь,
Я не верю совсем тому.

Позабудешь, устанешь ждать за года,
Значит, мёртвым я упаду?
Схорони, забудь, я живой тогда
Непременно назло приду.

1944



ВТОРОЙ

Дорогу делает не первый,
А тот, кто вслед пуститься смог.
Второй.
Не будь его, наверно,
На свете не было б дорог.
Ему трудней безмерно было —
Он был не гений, не пророк —
Решиться вдруг, собрать все силы,
И встать, и выйти за порог.
Какие в нём взрывались мысли?
И рушились в короткий миг
Устои все привычной жизни.
Он был прекрасен и велик.
Никто не стал, никто не станет
Второго славить никогда.
А он велик, как безымянен,
Он — хаты, села, города.
И первый лишь второго ради
Мог всё снести, мог пасть в пути,
Чтоб только тот поднялся сзади,
Второй, чтобы за ним идти.
Я сам видал, как над снегами,
Когда глаза поднять невмочь,
Солдат вставал перед полками
И делал шаг тяжёлый в ночь.
В настильной вьюге пулемёта
Он взгляд кидал назад: «За мной!»
Второй поднялся.
Значит, рота —
И вся Россия за спиной.
Я во второго больше верю.
Я первых чту. Но лишь второй
Решает в мире, а не первый, —
Не Бог, не царь и не герой.



* * *

Вот человек — он искалечен,
В рубцах лицо. Но ты гляди
И взгляд испуганно при встрече
С его лица не отводи.

Он шёл к Победе, задыхаясь,
Не думал о себе в пути,
Чтобы она была такая:
Взглянуть — и глаз не отвести!

1945



* * *

Матери Екатерине Яковлевне

Пароход покричал, покричал,
Бросил чалку на мокрый причал.
Я на землю по трапу ступил,
За которую в битву ходил,
Спал в снегу, у лесного костра,
Шел навстречу горячим ветрам,
В танке тесном два раза горел, —
Несмотря ни на что, уцелел.
И в разгар вологодской весны
Возвратился сегодня с войны.
Вот он, старый, с разбитым окном,
С тополями — родительский дом…

Здравствуй, столько прождавшая мать!
Больше некого нам ожидать.



* * *

Ну что судьба — ты на неё не сетуй:
Неповторимо наше бытиё.
Она тебя вела по белу свету
И сохранила в тысяче боёв.
Мир многоцветен, груб и многогранен,
В нем жажды до конца не утолить,
И не предвидеть ничего заранее,
И никогда не отхотится жить.
Жить так, чтоб за спиной широкой вьюга,
Чтоб звёздная метелица мела,
Морозы тундры, злое солнце юга,
И день и ночь, горячий свет и мгла,
Чтоб рушилось и снова возникало,
Чтоб солью пропитался воротник,
Чтоб в руки въелась изморозь металла,
Огонь в тугие мускулы проник,
Чтоб шли деревья сильными ногами,
Чтоб плакали и пели поезда,
Булыжники гремели кулаками
И трепетала синяя звезда,
Чтоб где-то на сосновом полустанке,
В далёком и неведомом краю,
Девчонка, босоногая белянка,
Вдруг загляделась в молодость твою.
Пройдут года, и с женщиной любимой
Когда-нибудь неправду ощутишь,
Ты вспомнишь полустанок, клубы дыма
И вновь о невозвратном загрустишь...
И вновь не будет на сердце покоя,
Тебе простор откроется иной.
Пить жар степей, смолистый запах хвои,
Цветов и трав томительный настой.
Лугам не сохнуть, не иссякнуть водам,
Не надышаться воздухом тебе,
Не запроситься на покой и отдых,
Не изменить товарищам в борьбе.
Взгляни на мир широкими глазами,
Завещанный друзьями в смертный час,
И вот ты, весь его увидев, замер...
От полюса до полюса, лучась,
Земля вертится, накреняясь грозно,
И метлы пальм на тропиках с небес
Сметают заполуночные звёзды,
И вздрагивает в них, сверкая, Южный Крест,
Дымятся горы, необычно юны,
Пьянит кристальный воздух, как вино.
За жемчугом ныряльщики в лагунах
С ножом в руке кидаются на дно.
Геологи втыкают альпенштоки,
К отвесным скалам привалясь плечом,
И день встает горящий на востоке,
Не кончившись на западе ещё...
Костры горели где-то на привалах,
Ни на минуту мир не замирал.
Всё в нём перекликалось, трепетало,
Ворочалось, сшибалось наповал.
Невпроворот свирепая живучесть
Бурлит на скалах горяча.
Земля свою положенную участь
Несёт, как солнце, на литых плечах.

1945

#СергейОрлов, #антологиярусскоголиризмаххвек, #студияалександравасинамакарова, #русскийлиризм, #АлександрВасинМакаров, #русскаяпоэзия