Наш двор.

Наш двор был через дорогу 3 и 2 линии Васильевского острова.
В том дворе была школа, в которой училась моя мама и играла в догонялки с будущим космонавтом Шаталовым.
В ту школу я не ходил, потому что там учили немецкий, а моя мама хотела чтобы я учил английский. В то время я ничего не хотел учить вообще, потому что был нормальным ребёнком.
В том дворе были гаражи. Всего их было два. Один был светло-зелёным, а другой тёмно-зелёным. Светло-зелёный был по-больше и на него было удобно забираться с тёмно-зелёного, который был по-меньше.
Находясь на большом гараже открывались неплохие две перспективы. Первая замечательная перспектива состояла в том. чтобы залезть на крышу того дома, у которого стояли гаражи. Там раньше изготовлялась всякая бижутерия и разноцветные гранёные стёклышки очень сильно будоражили моё детское воображение. На него надо было лезть. А у меня это не очень хорошо получалось.
Мои друзья, особенно Андрюшка, по прозвищу Малёк(за малый рост)и Дима. С Димой мы были вместе почти всю Димину жизнь.
Это тот самый Дима, у которого был компьютер вместо головы.Мучались они со мной. Тяжело им давалась подсадить меня, чтобы
влез я на ту крышу.
Один раз изрядно намучавшись, Малёк обозвал меня Лопухом, а я спарировал, что я вовсе не Лопух, а Клиновый Лист.
Зато обратное возвращение было очень приятным. Надо было просто прыгнуть с крыши, где когда-то производилась бижутерия на большой и плоский гараж, а потом с того гаража уже на землю.
В этот раз у гаража была куча снега, а по пути к гаражу я нашёл старый зонтик. Открылась замечательная вторая перспектива.
Я решил не лезть на крышу того дома, а испытать новый зонтик на предмет возможного парашютирования, а мои друзья-полезли.
Я был в полном восторге, полёт был коротким, но очень радостным. Двор сотрясался грохотом прогибающейся жести крыш и моими эмоциями выплёскивающимися наружу, подобно ручейкам из запруды. Так я прыгнул раз десять, когда сверху донеслось
-Сека!
Но было уже поздно. Услышав жестяной грохот, ко мне стремительно приближался владелец гаража, а так же отец космонавта Шаталова.В руках у него была сломанная клюшка. Я только приземлился. но уже чётко понимал, что папа космонавта Шаталова не
собирается играть в хоккей в коробке рядом, сломанной клюшкой. В тот-же момент клюшка очень обидно опустилась на мою спину, едва успел дотянуться до оброненной моей варежки.
Я успел добежать до ограды и пулей перемахнув через неё. Там, за оградой, найдя какой-то предмет бросил в обидчика.
Попал.Моему обидчику, видимо, показалось это болезнено-обидным и он тоже пулей перелетел через забор за мной.
Двор в котором мы оказались, почему-то назывался Татаркой. Я побежал в глубь двора, на хвосте висел папа космонавта
Шаталова. Обогнув двор, и видя, что расстояние между мной и папой космонавта Шаталова сокращается, моя спина стала предвкушать
очередную воспитательную работу.
Рядом была какая-то общага. Из неё высунулись девушки и стали звать меня махая руками. Жили они на втором этаже.
Пока я карабкался к ним по водосточной трубе, клюшка успела плашмя глухо стукнуть о мой позвоночник.
Я был героем в их глазах и меня угощали вареньем.
Прошло лето и настала осень. Выросли жёлуди в нашем Соловьёвском саду и тесно прижавшись к друг другу ждали своего
освобождения из литровой банки. Мне нужно было учить уроки, а я сидел на подоконнике открытого окна и уроки делать
очень сильно не хотел.
Вдруг, внизу, в шляпе с полями, я запреметил моего обидчика-папу космонавта Шаталова. Он с кем-то говорил под моим окном.
Отбомбился желудями здорово. После этого появилось желание учить уроки.

Вот спустя полвека я был в Соловьёвском Саду, где лучше всех бегал во круг него и на 100 метров. Наша 35 школа левее, липа наклонилась на самом деле.

Очень важный кубок. На нём написано Человеку Неба (Это я. Даже свою книгу назвал Человек Неба.Самиздат Литрес Алексей Анатольевич Леонтьев(Поправкин) Там 12 моих книг.

Это вид из окна. 

Жене на д.р Дизайн ребёнка. Она уже большая. Я просто таких цветов не видел, поэтому и нарисовал.