«Я воспитывался в арбатском дворе, в детстве у меня была русская няня, из деревни < ... > Потом меня стали возить в Грузию на родину отца и матери»*.
В 1937-м его отца, крупного партработника, расстреляли; мать была сослана и провела в лагерях 19 лет.
В Отечественную Б. Окуджава добровольцем ушёл на фронт, был ранен.
«После войны учился в Тбилисском университете, но чувствовал себя арбатцем, страдал в отрыве от Москвы, а став калужским учителем, я вдруг снова почувствовал в себе грузинскую кровь»**.
С середины 50-х жил в Москве, занимаясь только литературой, начал сочинять песни, сделавшие его необыкновенно знаменитым. Автор целого ряда исторических романов, много работал для кино и театра, лауреат нескольких зарубежных литературных премий, лауреат Букеровской премии в России (1994 г.). Кавалер орденов Отечественной войны I степени и Дружбы народов.
Всю жизнь был атеистом, а накануне смерти, находясь во Франции с гастролями, принял обряд православного крещения и ушёл из мира сего Иоанном...
8 мая 2002 г. в Москве на Старом Арбате был открыт памятник Булату Шалвовичу Окуджаве.

____________________________
* Из интервью с Б. Окуджавой. Цит. по: Литературная газета. 1984. 25 апреля.
** Там же.


НОВОЕ УТРО ***

Не клонись-ка ты, головушка,
от невзгод и от обид.
Мама, белая голубушка,
утро новое горит.

Всё оно смывает начисто,
всё разглаживает вновь...
Отступает одиночество,
возвращается любовь.

И сладки, как в полдень пасеки,
как из детства голоса,
твои руки, твои песенки,
твои вечные глаза.

1957

_________________________________
*** Здесь и далее — песни. Музыка автора.



ПО СМОЛЕНСКОЙ ДОРОГЕ

По Смоленской дороге — леса, леса, леса.
По Смоленской дороге — столбы, столбы, столбы.
Над дорогой Смоленскою, как твои глаза, —
две вечерних звезды — голубых моих судьбы.

По Смоленской дороге метель в лицо, в лицо.
Все нас из дому гонят дела, дела, дела.
Может, будь понадежнее рук твоих кольцо —
покороче, наверно, дорога мне легла.

По Смоленской дороге — леса, леса, леса.
По Смоленской дороге — столбы гудят, гудят.
На дорогу Смоленскую, как твои глаза,
две холодных звезды голубых глядят, глядят.



ЧЕТЫРЕ ГОДА

Посвящается С. Орлову

Четвёртый год подряд
война — твой дом, солдат.
Но хватит, отгудела непогода.
Есть дом другой —
там ждут и там не спят
четыре года, четыре года.

Здесь словно годы дни,
а там в окне — огни
горят, не позабытые в походах...
Когда б вам знать,
как мне нужны они —
четыре года, четыре года!

Когда кругом темно,
светлей твоё окно...
Пора, пора, усталая пехота!
Есть много слов,
но я храню одно
четыре года, четыре года.


СТАРИННАЯ СОЛДАТСКАЯ

Отшумели песни нашего полка,
отзвенели звонкие копыта.
Пулями пробито днище котелка,
Маркитантка юная убита.

Нас осталось мало: мы да наша боль.
Нас немного, и врагов немного.
Живы мы, покуда, фронтовая голь,
а погибнем — райская дорога.

Руки на затворе, голова в тоске,
а душа уже взлетела, вроде.
Для чего мы пишем кровью на песке?
Наши письма не нужны природе.

Спите себе, братцы, — всё придёт опять:
новые родятся командиры,
новые солдаты будут получать
вечные казённые квартиры.

Спите себе, братцы, — всё начнётся вновь,
всё должно в природе повториться:
и слова, и пули, и любовь, и кровь…
Времени не будет помириться.


* * *

Всё глуше музыка души,
всё звонче музыка атаки.
Но ты об этом не спеши:
не обмануться бы во мраке:
что звонче музыка атаки,
что глуше музыка души.

Чем громче музыка атак,
тем слаще мёд огней домашних.
И это было только так
в моих скитаниях вчерашних:
тем слаще мёд огней домашних,
чем громче музыка атак.

Из глубины ушедших лет
ещё вернее, чем когда-то:
чем громче музыка побед,
тем горше каждая утрата.
Ещё вернее, чем когда-то,
из глубины ушедших лет.

И это всё у нас в крови,
хоть этому не обучали:
чем чище музыка любви,
тем громче музыка печали.
Чем громче музыка печали,
тем выше музыка любви.


ГРУЗИНСКАЯ ПЕСНЯ

М. Квливидзе

Виноградную косточку в тёплую землю зарою,
и лозу поцелую, и спелые гроздья сорву,
и друзей созову, на любовь своё сердце настрою.
А иначе зачем на земле этой вечной живу.

Собирайтесь-ка, гости мои, на моё угощенье,
говорите мне прямо в лицо, кем пред вами слыву.
Царь небесный пошлёт мне прощение за прегрешенья.
А иначе зачем на земле этой вечной живу.

В тёмно-красном своём будет петь предо мной моя Дали,
в чёрно-белом своём преклоню перед нею главу,
и заслушаюсь я, и умру от любви и печали.
А иначе зачем на земле этой вечной живу.

И когда заклубится закат, по углам залетая,
пусть опять и опять предо мной проплывут наяву
белый буйвол, и синий орёл, и форель золотая.
А иначе зачем на земле этой вечной живу.


Постскриптум______________________________________

Мне нравились русские офицерские песни. < ... > И эти песни, и стихи Д. Давыдова, И. Мятлева, Л. Трефолева, менее известных авторов, и русский фольклор, конечно, откладывались в памяти... Я люблю XIX век — он не так далёк, чтобы прослыть недостоверным, но и не так близок, чтобы утратить загадочность.

Люблю слова: «музыка», «музыкант», «струна». Музыку я считаю важнейшим из искусств, даже выше, чем искусство слова.

Б. Окуджава. (Из статей, комментариев, интервью.)


#БулатОкуджава, #антологиярусскоголиризмаххвек, #студияалександравасинамакарова, #русскийлиризм, #русскаяпоэзия,#АлександрВасинМакаров