Из обрусевшего швейцарского рода баронов Штейгеров (отец — адъютант графа Мусина-Пушкина), родился в имении Стебелевская Николаевка (Киевская губерния). С детства был болен туберкулёзом.
После революции (1919 г.) родители увезли его в Европу, где он начал писать стихи, получил швейцарское гражданство, опубликовал сборники «Этот день» (1928 г.), «Эта жизнь» (1932 г.), «Неблагодарность» (1936 г.). Входил в круг Г. Адамовича.
Категорически отвергал гитлеризм — писал антифашистские листовки даже в период предсмертного обострения его болезни.
Умер Анатолий Сергеевич Штейгер в швейцарском местечке Лейзен, в санатории для туберкулёзных больных; могила его в Берне.
В 1950 году вышел его сборник стихов «Дважды два четыре», в 2007 году «Мёртвое "да"», в 2017 — «Этот день».


* * *

Если дни мои милостью Бога
На земле могут быть продлены,
Мне прожить бы хотелось немного,
Хоть бы только до этой весны.

Я хочу написать завещанье.
Срок исполнился. Всё свершено.
Прах ‒ искусство. Есть только страданье,
И даётся в награду оно.

От всего отрекаюсь. Ни звука
О другом не скажу я вовек.
Всё постыло. Всё мерзость и скука.
Нищ и тёмен душой человек.

И когда бы не это сиянье,
Как могли б не сойти мы с ума?
Брат мой, друг мой, не бойся страданья,
Как боялся всю жизнь его я…


БОЖИЙ ДОМ

1

От слов пустых устала голова,
Глазам в тумане ничего не видно.
Ах, неужели праздные слова
Произносить не странно и не стыдно?

Ведь вся земля такой же Божий дом,
Как небеса, планеты и созвездья, —
Так отчего же, поселившись в нём,
Мы не боимся Божьего возмездья?

2

Пройдёт угар ненужной суеты,
Что было тайно, снова станет явно.
Виновны все, виновен даже ты,
И без конца виновен я, подавно...

Поля покроет синеватый снег,
Но мы не станем радостней и чище.
Земля, земля! что сделал человек
С тобой, весёлое Господнее жилище?

1928


* * *

Мы ничего не знаем,
Мы ничего не слышим,
Грезят о чуждом рае
Святые по тёмным нишам.

Пыль на июльской дороге
Нежит ленивые ноги.
Низкое солнце брезжит
На монастырском пороге.

Пахнет горошком, левкоем,
Долгою сухостью лета.
Мы же воздушные замки
Строим, — и платим за это.

1930, Моравская Тшебова


* * *

Подумать, на руках у матерей
Всё это были розовые дети.

И. Анненский


Никто, как в детстве, нас не ждёт внизу.
Не переводит нас через дорогу,
Про злого муравья и стрекозу
Не говорит, не учит верить Богу.

До нас теперь нет дела никому.
У всех довольно собственного дела.
И надо жить, как все, — но самому...
(Безпомощно, нечестно, неумело).


* * *

Стало сердце осторожным,
Утомилось, глуше бьётся.
Счастья нет. Ну, что ж… С подложным,
Очевидно, жить придётся.

В мире злобном и печальном
Трудно только музыкальным,
Часто очень трудно детям,
Где-то плачет вот ребёнок.

Остальные терпят. Стерпим.
Слух у нас не так уж тонок.


PERE-LACHAISE

Пройдут года, и слабо улыбнусь
Холодными и бледными губами:
Мой нежный друг, я больше не вернусь
На родину, покинутую нами.

Мне суждено на чинном Pere-Lachaise
Глядеть в чужое палевое небо,
И я тоскую... Мраморных чудес
Прекрасней поле скошенного хлеба.

И этот холм, откуда поутру,
Лишь небосклон слегка порозовеет,
Так ясно видны сёла по Днепру
И ветерок благословенный веет...

Но я напрасно думаю и рвусь,
Мой нежный друг, — неумолима тайна.
О, милая покинутая Русь!
О, бедная далекая Украйна!


* * *

У нас не спросят: вы грешили?
Нас спросят лишь: любили ль вы?
Не поднимая головы,
Мы скажем горько: — Да, увы,
Любили… как ещё любили!..


* * *

Об этом мире слишком много лгут,
Об этой жизни ходит много басен,
Но всё же этот мир ‒ прекрасен,
И этой жизнью всё-таки живут…

Пройдут года и, заглушая вздох,
Раздастся вдруг невольное признанье:
О, этот бедный мир совсем не плох!
О, эта жизнь ‒ совсем не наказанье!

#АнатолийШтейгер, #антологиярусскоголиризмаххвек, #студияалександравасинамакарова, #АлександрВасинМакаров, #русскийлиризм, #русскаяпоэзия,