Творческое наследие нидерландского живописца Яна Вермеера (1632—1675) включает в себя картины бытового и религиозного жанра, а также два пейзажа.

После смерти художника его имя было забыто на два столетия. В 1860 году немецкий арт-критик Густав Фридрих Вааген атрибутировал полотно «Аллегория Живописи» как работу Вермеера, а в 1866 году французский арт-критик Теофиль Торе-Бюргер издал каталог работ живописца, открыв его для широкой публики. Каталог привлёк международное внимание и полотна мастера стали приобретаться коллекционерами Европы и США и попадать в государственные коллекции. После этого Ян Вермеер был признан, наряду с Рембрандтом и Франсом Халсом, титаном Золотого века голландской живописи. Практически все произведения художника не датированы.

Картины Яна Вермеера находятся в музеях восьми стран: Австрии, Великобритании (Англии и Шотландии), Германии, Ирландии, Нидерландов, США, Франции и Японии.

На родине живописца в Нидерландах его картины входят в собрание Рейксмюсеума (4 работы) и Королевской галереи Маурицхёйс (3 работы). В российских собраниях картин Вермеера нет.

-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=

На предполагаемом автопортрете художник изображен сидящим спиной за мольбертом.

Ян Вермеер. Аллегория живописи

«До нас не дошло ни одного высказывания Вермеера! И на своем автопортрете (“Мастерская художника”) он сидит к нам спиной. Густые рыжие волосы, торчащие из-под бархатного берета, плотная фигура в чёрной блузе с белыми полосами на спине, пышные чёрные штаны, красные чулки — вот, собственно, и всё. Зато девочка с венком на голове, в каком-то нелепом синем балахоне, с тяжёлой книгой и трубой как будто пришла из кино XX века, из фильма Феллини, — так Джульетта Мазина позировала бы художнику». (Кушнер А. Дельфтский мастер // Новый мир, 1997. — № 8. — С. 196.)

-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=

https://smotrim.ru/audio/2537372 - послушайте.   

Он был замкнут и осторожен. Его окружали ироничные и прагматичные бюргеры. Он и сам был из их числа. Плоть от плоти этих упрямых в погоне за достатком и золотом людей. И всё же он был иным. Никто из них и не думал победить смерть. а ему удалось.

Сколько живых, веками уже живых людей родила кисть Яна Вермеера, голландского живописца, волшебника цвета.

Жизнь его начиналась размеренно, с толком, неспешно. Отец занимался производством модного шёлка и между делом торговал картинами. Порядок в доме царил строгий: вовремя садились за стол, по часам ложились спать, в праздники веселились. Дрался, играл, шалил. Это всё тоже было. А потом вдруг начал рисовать и всё глядел на длинноволосых художников, носивших в лавку отца картины. В доме выбору сына не обрадовались, но и мешать не стали. Юность пролетела быстро.

Молодой художник обзавёлся женой, маленьким кирпичным домиком с палисадником, местом в гильдии святого Луки. Дела спорились, и заказов хватало. Дорога в завтра казалась ясной…

Унылый голос набата созывал людей. Багровое зарево над пороховыми складами Делфта леденило кровь. Пляска огня, грохот взрывов, кровавая рябь на канале Voldersgracht и немая тишина, охватившая присмиревший, испуганный, полуразрушенный город. Так часто бывает: внезапный случай ломает налаженный ход бытия. Как мало иногда оставляет нам неумолимое время от целой жизни человека. Не щадит, не выбирает. Среди гениев тоже.

-=

Как мало мы знаем о таинственном мастере из Делфта. Ни дневников художника, ни переписки, ни достоверных мемуаров друзей. Обрывки несвязных сведений, случайные оценки, векселя… И легенды, легенды, легенды – непроверенные подсказчики воображения.

Говорят, во время пожара на пороховых складах Ян Вермеер потерял горячо любимого учителя и друга.

Говорят, однажды что-то в его жизни вдруг переменилось… Как если бы в полную сумрака комнату вдруг пробился свет из окна. Что-то случилось. И художник Ян Вермеер стал настоящим непревзойдённым мастером света из окна.

Французский критик Торе откликнулся на свет. То было в середине 19 века в Гааге. В музее он долго бродил по залам среди замечательных полотен, пока вдруг не замер на месте ошеломлённый. Среди привычных по тону коричневатых, пожелтевших и потемневших картин голландских живописцев 17 века он увидел озарённый, словно изнутри, мерцающий холодным голубоватым светом, почти современный по живописи пейзаж «Вид Делфта». Автор - Вермеер Делфтский.

"Панорама Делфта с ее жи­вописным силуэтом, отраженным в реке, написана вопреки условным приемам пейзажной живописи, су­ществовавшим тогда, 

прямо с натуры... . Это самый настоящий пленэрный, то есть напоенный светом и воз­духом, пейзаж, написанный за два столетия до того, как живопись на пленэре (на открытом воздухе) стала явлением распространенным. Только что прошел дождь, завеса облаков редеет и тает, через них начинает сквозить солнечный рассеянный свет, вызывая мерцающую игру непросох­ших дождевых капель. Тончайшее атмосферное состояние — между от­шумевшим дождем и еще не совсем пробившимся солнцем — Вермеер пе­редает, сохраняя всю свойственную ему материальность и густоту цвета, но усиливая зернистую фактуру жи­вописной кладки. Он пишет мелкими мазками-точками (но не раздель­ными, как впоследствии у пуанти­листов, а плотно друг к другу приле­гающими), отчего усиливается впе­чатление трепетности воздуха и го­товности вот-вот засверкать тысяча­ми искр". (Нина Дмитриева)

-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=

В то мгновение из бездны забвения суждено было вновь явиться миру одному из самых замечательных художников планеты. Огромное небо занимало большую часть картины. На некоторых домах сверкали отблески солнца. Художник добавил в краски песку, чтобы кирпичи и крыши казались шероховатыми. На воде лежали длинные тени. На берегу несколько крошечных человечков. Можно было сколько угодно стоять на том же самом месте и не увидеть Делфта таким, каким его увидел художник.

Торе тогда поклялся посвятить себя розыскам шедевров неведомого ему художника. И в том преуспел. Через десяток-другой лет тщательных поисков почти все картины мастера из Делфта были обнаружены. Их оказалось меньше 40. Небольших полотен, развеянных временем и судьбой по разным городам Старого света.

Парадокс. Вермеер писал в Делфте. В городе, где он жил, где его ценили и вроде как понимали, а вот не углядели. И случилось так, что великий мастер затерялся среди обычных маститых жанристов. «В Делфте я видел живописца Вермеера, который не имел у себя ни одной своей работы. Зато одну его картину мне показали у местного булочника, заплатившего за неё 600 ливров, хотя изображала она одну лишь фигуру ценою, на мой взгляд, не более 6 пистолей». Это строки из дневника французского дворянина Бальтазара де Монкони. Он был в студии у Яна Вермеера в 1663 году. Удивляться особо нечему. На вкус владельцев толстых кошельков, Вермеер был простоват той самой однофигурностью, которая смутила Бальтазара де Монкони. В моде были многофигурные бытовые сценки с затейливыми сюжетами. А холст, доставшийся булочнику, ну что ж, неплохо, но ничего примечательного. Скучновато. Вермеер находился тогда в самом расцвете своего дивного дара.

Нет, не умел да и не мог он раскрываться перед этой любящей грубые анекдоты, горланящей компанией. Возможно, это были добрые парни, хорошие мужья и братья, честные и порядочные люди. Но доверить себя он им не мог. Пустой холст, ждущий красок – вот это другое дело. Ему одному, похоже, готов был поведать Ян Вермеер свою душу.

Ян Вермеер. Молочница.

«Как писал большой знаток Вермеера Е. Ротенберг: «В „Девушке с кувшином“ Вермеер достиг этой особой светоносности красочного слоя, когда каждая частица пигмента кажется излучающей матовые искры». Похоже, именно в этой картине Вермеер впервые применил ту технику крошечных мазочков – уколов, точек, – что сродни пуантилизму. Тонкая, изощренная техника, которая связывается для нас с именами Сера, Синьяка, отчасти Камиля Писсарро, с успехом применялась старым голландским мастером». (Юрий Нагибин) https://mir-knig.com/read_348518-2

Ян Вермеер. Девушка, читающая письмо у открытого окна.

Неужели увижу сегодня, не может быть,

Эту девушку на полотне золотом, заезжем?

Неужели дотянется к нам голубая нить

Драгоценная, в пальцах повертим ее, подержим?

Неужели в глаза мои хлынет жемчужный свет,

Напоенный голландской, приморской и мглистой влагой?

Баснословная скатерть и в кнопочках табурет;

Или кресло? С почтовой в руках замерев бумагой.

Жить в семнадцатом веке, не подозревать о том,

Как изменится жизнь через два или три столетья,

И прельщать так и радовать этим цветным стеклом,

Этим воздухом теплым, как жимолостные соцветья…

АЛЕКСАНДР КУШНЕР. 1964

 Ян Вермеер. Дама с лютней.

«Служанка с кувшином», «Девушка с письмом» у открытого окна, «Дама с лютней»… Он будто умеет заставить звучать тишину.

Как схожи на его холстах интерьеры. Всё те же драпировки и занавеси, массивные столы, покрытые богатыми узорчатыми скатертями, гобелены, географические карты либо картины на гладких стенах. Мастера это мало заботит.

Человек, его внутренний мир – вот что важно. И ещё этот мерцающий, трепетный солнечный свет из окна. Он не устаёт повторять, вновь и вновь делится своей тайной, той, которой окрылён, потрясён, оживлён. Его главный мотив – человек и свет из окна.

«Его картины ни про что не рассказывают», - говорили одни.

«Они не возвышают душу, хотя и набивают кошелёк», - хмуро утверждали другие.

Одно дело религиозные сюжеты и пресвятая дева Мария. А тут просто женщина пишет письмо. В чём смысл? В Делфте тысячи картин. Они висят повсюду – не только в богатых домах, но и в харчевнях. На рынке можно купить картину за двухнедельное жалованье служанки.

…Она позировала ему три или четыре раза в неделю. Каждый сеанс – час или два. Он смотрел только на неё, а ей было нелегко сохранять нужную позу. Приходилось подолгу скашивать глаза, от чего болела голова. Иногда нужно было резко обернуться. Ему хотелось схватить этот момент поворота головы.

 Ян Вермеер. Девушка с жемчужной серёжкой.

Прошло уже несколько месяцев. Наконец. Готово. «Девушка с жемчужной серёжкой». Её портрет не похож ни на одну из его прежних картин. На нём только голова и плечи. Ни стола, ни штор, ни окон. Ничего, что могло бы отвлечь внимание. Лицо освещено, кроме левой стороны, что в тени. Она удивлена и почти насмешлива. Внимательно смотрит на нас полупечальными, полулукавыми глазами. Кто эта девушка? Из какого времени? Из какой страны? Фон картины чёрный. Не от того ли она выглядит какой-то одинокой? Хотя явно смотрит на кого-то. Кажется, что чего-то ждёт. Зная одновременно, что этого не случится. Посланница из потерянного, давно забытого мира. Но почему нам так близок этот взгляд, будто через него начинаешь ощущать магическую причастность к тайне чужой жизни и воспринимать её как часть своей собственной? Как это говорится: почувствовать себя дома в мире других. Мы ничего не знаем о ней, но присутствие этой прекрасной девушки на земле было так чудесно зафиксировано. На века. Сколько она уже повидала? Сколько могла бы рассказать? Но она молчит. И вот мы стоим перед необходимостью поисков неуловимого. Человек. Какое бесконечное разнообразие тайны…

Всё это из-за войны с Францией. Никто теперь не хочет покупать картины. Чему удивляться? Настали трудные времена.

Первые лучи зари проникли в окно. Светало. Художник погасил оплывшие огарки свечей, вытер кисть, почистил палитру. Как медленно идёт работа. Он знал, что времени остаётся мало и надо торопиться. Только он один из этой большой семьи знал эту страшную правду. Что будут тогда делать жена, одиннадцать детей? Сколько неоконченных полотен. Но ещё больше не начато. Жизнь коротка. Он вдруг услышал в тишине мастерской сухое пощёлкивание конторских счётов, шорох долговых расписок, нежный говор людей, просящих о чём-то его отца, язвительный скрип крышки сундука, ломкий, прельстительный звук падающих серебряных и золотых монет…

Воспоминания юности. Как неумолимы они и жестоки. Как не стираемы из памяти. Разве можно забыть крики чаек, блеск волн канала старого Делфта, шум древних клёнов и ив, песни ветра, смех девушек, свет неярких звёзд голландского неба… Солнечный луч блеснул в стекле окна. Часы пробили пять. Пора отдохнуть. Художник повернул холст к стене. Слава Богу. Ночная работа не прошла даром. День был солнечный. На небе совсем не было облаков, и оно, словно в издёвку, ярко синело. Это был день, когда дети с криками бегают по улицам, когда молодые пары выходят через городские ворота и гуляют вдоль каналов и мимо мельниц, когда старухи сидят на улице, закрыв глаза и повернув лицо туда, откуда льётся тёплый солнечный свет…

Художник Ян Вермеер умер. Он больше не будет писать картин. Он оставил их после себя немного. Так и не научился делать это быстрее. За его большой семьёй остался огромный долг. На рынке какое-то время судачили о том, что Вермееры три года не платили за хлеб и что после смерти художника булочник сжалился над вдовой и согласился взять в счёт долга одну из картин… Но вскоре и об этом забыли. 

Автор текста - Илья Бузукашвили (журналист, автор сценариев для ряда документальных фильмов о традициях, истории и истории искусства античности и эпохи Возрождения; писатель, историк.)

-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=

«Он (Ян Вермеер) как никто умел доводить до высшей интенсивности оптически-осязательные эмоции, получаемые от предметного мира. Как будто вы надели волшебные очки, которые во много раз усиливают не остроту зрения, но чувственную восприимчивость к цвету, свету, пространственным отношениям, фактуре: всё смотрится необыкновенно свежо и сильно. Или можно прибегнуть к такому сравнению: морские камешки выглядят мутными и мертвенными, когда они сухие, но погрузите их в воду — и они оживают: откуда берется яркая, богатая игра поверхности! Кажется, что Вермер проделывает нечто подобное с видимым миром, погружая его в особую среду, в какой-то чистейший озон или влагу, где исчезает мутная пелена, застилающая взор. И румяная свежесть девичьего лица, бархатистость персиков, сияние солнца, глубокий густой тон ковра, шероховатость облупленной кирпичной стены воспринимаются, словно впервые, как откровение. замечательная цветовая гармония в картинах Вермера — одна из тайн искусства, которые не знаешь, как объяснить».

Нина Александровна Дмитриева. https://stydopedia.ru/4x308b.html

Нина Александровна Дмитриева (1917 — 2003) —искусствовед, литератор — историк и теоретик искусства. Кандидат искусствоведения (1952). Лауреат Государственной премии России (2003).

-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=

«Трагедия Вермеера в том, что он принадлежал не голландскому мирку, а миру, не времени, а вечности. Но подтверждения этому пришлось ждать два века.

Трудно понять такое: картины были, а их не видели. Забылось недавнее восхищение, забылось самое имя художника. Но уж так ли это странно и непривычно? Музыка Баха была на слуху у жителей многих немецких городов, которые посетил композитор в своей скитальческой жизни, а они ее будто и не слышали... И потомки этих глухарей не слышали Баха, пока уже в XIX веке рысьи глаза Феликса Мендельсона-Бартольди не отыскали «Страсти по Матфею» в завали забытой барочной музыки. Он взмахнул дирижерской палочкой, и начался новый отсчет музыкального времени».

(Юрий Нагибин)

Ю́рий Ма́ркович Наги́бин (1920 — 1994) — советский и российский писатель, журналист и прозаик, сценарист, автор мемуаров.

-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=--=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-