Георгий Адамович

(19 апреля 1892 – 21 февраля 1972)

 

 Георгий Адамович. "Антология русского лиризма. ХХ век"  

                                                                                          Фото М. Наппельбаума

   

Адамович Георгий Викторович родился в семье военного врача. С гимназических лет увлёкся литературой, особенно поэзией, русской и французской, писал стихи.

С 1910 по 1917 год учится в Петербургском университете на историко-филологическом факультете и знакомится с «гумилёвцами».

В 1916 году – первая книга, «Облако», которую все назвали подражательной. В эти же годы начинается его переводческая деятельность.

Весной 1919 года Г. Адамович вынужден оставить Петербург. Он поселяется в Новоржеве (Псковская губерния), где почти два года работает учителем в школе.

В самом начале 1922 года выходит новая книга его стихов «Чистилище», не вызвавшая никакого отклика.

В 1923 году Адамович уезжает в Ниццу, а затем переезжает в Париж; в эмигрантской печати он становится одним из самых авторитетных критиков. Свои стихи пишет очень скупо: опубликовал всего четыре сборника. В 1935 году издал первую антологию эмигрантской русской поэзии «Якорь» (совместно с М. Кантором).

В самом начале второй мировой войны идёт волонтером во французскую армию. По окончании войны публикует книгу на французском языке «Иное отечество»*, в которой многие найдут «просоветские» ноты. С 1952 по 1961 год преподавал русскую литературу в Манчестерском университете. Всего за годы эмиграции им написано около полутора тысяч статей, заметок, рецензий о поэтах и поэзии.

«Поэзия не может и не должна быть мечтой, капризом, сновидением, прихотью, экзотической фантазией, словесной игрой – иначе ей грош цена», – написал Г. Адамович в 1960 году.

Умер в Ницце 21 сентября 1972 года.

 ________________________________

           * В некоторых работах её называют «Другая родина»

 

ВОРОБЬЁВЫ ГОРЫ

 

Звенит гармоника. Летят качели.

«Не шей мне, матерь, красный сарафан».

Я не хочу вина. И так я пьян.

Я песню слушаю под тенью ели.

 

Я вижу город в голубой купели,

Там белый Кремль – замоскворецкий стан,

Дым, колокольни, стены, царь Иван

Да роза и чахотка на панели.

 

Мне грустно, друг. Поговори со мной.

В твоей России холодно весной,

Твоя лазурь стирается и вянет.

 

Лежит Москва. И смертная печаль

Здесь семечки лущит да песню тянет

И плечи кутает в цветную шаль.

 

1917

 

 

    *  *  *

 

Холодно. Низкие кручи

Полуокутал туман.

Тянутся белые тучи

Из-под безмолвных полян.

 

Тихо. Пустая телега

Изредка продребезжит.

Полное близкого снега,

Небо недвижно висит.

 

Господи! И умирая,

Через полвека, едва ль

Этого мёртвого края,

Этого мёрзлого рая

Я позабуду печаль.

 

1920

 

 

                             *  *  *

 

Нет, ты не говори: поэзия – мечта,

Где мысль ленивая игрой перевита

 

И где пленяет нас и дышит лёгкий гений

Быстротекущих снов и нежных утешений.

 

Нет, долго думай ты, и долго ты живи,

Плачь, и земную грусть, и отблески любви,

 

Дни хмурые, утра, тяжёлое похмелье –

Всё в сердце береги, как медленное зелье,

 

И, может, к старости тебе настанет срок

Пять-шесть произнести как бы случайных строк,

 

Чтоб их в полубреду потом твердил влюблённый,

Растерянно шептал на казнь приговорённый

 

И чтобы музыкой глухой они прошли

По странам и морям тоскующей земли.

 

1919

 

 

            *  *  *

 

Как холодно в поле, как голо.

И как безотрадны очам

Убогие русские сёла

(Особенно по вечерам).

 

Изба под берёзой. Болото.

По чёрным откосам ручьи.

Невесело жить здесь, но кто-то

Мне точно твердит: «Поживи –

 

Недели, и зимы, и годы,

Чтоб выплакать слёзы тебе

И выучиться у природы

Её безразличью к судьбе».

 

1919

 

 
 

                           *  *  *

 

Ночью он плакал. О чём, все равно.

Многое спутано, затаено.  

 

Ночью он плакал, и тихо над ним

Жизни сгоревшей развеялся дым.

 

Утром другие приходят слова,

Перебираю, что помню едва.

 

Ночью он плакал. И брезжил в ответ

Слабый, далёкий, а всё-таки свет.