Геннадий Алексеев

(18 июня 1932 – 9 марта 1987)

 

            Геннадий Алексеев. "Антология русского лиризма. ХХ век"

 

Алексеев Геннадий Иванович – коренной ленинградец; окончил ЛИСИ, стал кандидатом архитектуры, художником.

Первая публикация стихов в 1962 году, позже вышли четыре книги его стихотворений.

 

В МУЗЕЕ

 

У Богоматери

было очень усталое лицо.

 

– Мария, – сказал я, –

отдохните немного.

Я подержу ребёнка.

 

Она благодарно улыбнулась

и согласилась.

 

 Младенец

и впрямь был нелёгкий.

Он обхватил мою шею ручонкой

и сидел спокойно.

 

Подбежала служительница музея

и закричала,

что я испортил икону.

 

Глупая женщина.

 

 

ВОЛШЕБНИЦА

 

Шёл медленный крупный снег.

Я ждал долго

и совсем окоченел.

Она пришла весёлая,

в лёгком летнем платье

и в босоножках.

 

– С ума сошла! – закричал я –

Снег же идёт! –

Она подставила руку снежинкам,

они садились на ладонь

и не таяли.

– Ты что-то путаешь, –

сказала она, –

по-моему, это тополиный пух. –

Я пригляделся, и правда –

тополиный пух!

 

– Ты просто волшебница! –

сказал я.

– Ты просто ошибся! –

сказала она.

 

 

ДОВЕРЧИВЫЙ

 

Я всем верю

и мужчинам,

и женщинам,

и младенцам,

и лошадям.

 

Некоторые меня обманывают,

но я всем верю.

 

— Быть может, я неумён? —

спрашиваю я у женщин,

и они опускают глаза.

 

— Быть может, я недотёпа? —

спрашиваю я у мужчин,

и они отворачиваются.

 

— Неужели я глупец? —

спрашиваю я у младенцев,

и они начинают плакать.

 

— Ну скажите же мне прямо,

что я болван!

кричу я лошадям. —

Что вы хвостами-то машете?

— Да нет, — говорят лошади, —

просто ты такой доверчивый.

И всем как-то неловко.

 

 

ДЕМОН

 

Позвонили.

Я открыл дверь

и увидел глазастого,

лохматого,

мокрого от дождя

Демона.

 

— Михаил Юрьевич Лермонтов

здесь живёт?

спросил он.

— Нет, — сказал я, —

вы ошиблись квартирой.

— Простите! — сказал он

и ушёл,

волоча по ступеням

свои гигантские,

чёрные,

мокрые от дождя

крылья.

 

На лестнице

запахло звёздами.

 

 

* * *

 

Почешу в затылке,

снова засучу рукава,

снова поплюю на руки,

снова возьмусь за дело.

 

Всю жизнь

в поте лица

буду делать своё большое дело.

Умру,

и моё дело

останется незаконченным.

 

Меня похоронят

с засученными рукавами.