Вадим Андреев

(7 января 1903 – 20 мая 1976)

 Вадим Андреев. "Антология русского лиризма. ХХ век"  

                                                           

 Сын известного писателя Леонида Андреева, родился в Москве. После окончания гимназии (1919 г.) вступил в Добровольческую армию. Позже – Константинополь, Берлин (учится на философском факультете университета), Париж (учится в Сорбонне и поначалу подрабатывает чернорабочим на фабрике). Входит в разные литературные группировки, регулярно печатается. Первый сборник вышел в Берлине в 1924 году («Свинцовый час»).

Перед войной выходит его «Повесть об отце». После оккупации Франции становится участником движения Сопротивления. В 1946 году принял советское гражданство, работал переводчиком в советском представительстве ООН, до конца жизни оставался за границей, в Женеве.

Четвёртый, последний при жизни, сборник «Второе дыхание» вышел в 1950 году.

ОКА

 

Вечерний воздух над излучиной Оки,

Над скошенным, чуть порыжевшим лугом!

Поверхность золотистая реки

Распахана лучом, как острым плугом.

 

За бороздою режет борозда

Отполированную светом реку,

И плещется прохладная вода

Мильонами сияющих молекул.

 

А там, где над обрывом, вдалеке,

Сосновый бор горит иконостасом,

И свечи отражаются в реке,

И горизонт закатом опоясан... –

 

Тому на языке названья нет!

Кто может, не сгорев, коснуться света,

Который, может быть, даёт ответ

На то, чему не может быть ответа! 

 

1957

 

 

ЛИСТ

Этот листок, что иссох и свалился,

Золотом вечным горит в песнопенье.

                                                           А. Фет

 

Внезапно опалённый острым зноем,

Сорвался с ветки заскорузлый лист.

Весь мир – как чаша, полная покоем,

И небосвод – неумолимо чист.

 

Смежить глаза от яростного блеска,

Сквозь веки, в радужном дыму

Следить, как возникают арабески

И точно змеи уползают в тьму,

 

И знать, что так вот, медленно слетая,

Кружась, как лист, я упаду на дно,

От горя и любви изнемогая,

Туда, где ясно всё и всё темно,

 

Туда, где всё насыщено покоем,

Где я – уже не я давным-давно...

Ужели мы безсмертия не стоим?

Ужель его коснуться не дано?

 

 

*  *  *

 

В изложине чуть слышен голосок

Бегущего ручья и пахнет сеном,

И мошкары прозрачный столб высок,

И скоро ночь наступит – непременно.

 

Уже косцы уходят по домам,

Поблёскивают косы за плечами,

Стекая по натруженным плечам

К земле продолговатыми лучами.

 

Ты в скошенной волне травы найди

Чертополох – пушистый и лиловый,

В глаза, ещё живые, погляди,

Как с другом попрощайся с ним и снова

 

Прислушайся к журчанию ручья.

Встаёт туман, сливаясь с мраком ночи.

Погасли туч пурпурные края.

И стала жизнь на день один короче.

 

1947

 

 

*  *  * 

 

Я в землю вернусь –

                                       и стану землёю,

Всем, что дышит, звенит и живёт,

Стану деревом, зверем, травою,

Стану небом и даже луною,

Той луной, что над нами плывёт.

 

Обернись и взгляни – неужели,

Как бы жизнь ни была хороша,

Ты поверить могла в самом деле,

Что лишь в нашем стареющем теле,

Только в нём и ночует душа?

 

Я безсмертен, и я безконечен!

Стану степью – и встречусь с тобой,

Стану морем – и смуглые плечи,

Как и в прежние годы при встрече,

Обниму набежавшей волной.

 

Стану ветром – таким же счастливым,

Как и тот, что над нами теперь

То замолкнет, то вновь торопливо

Говорит с длиннолистою ивой...

Я стану таким же.

                                  Не веришь? Проверь!

 

*  *  *

 

Сердце, ты было счастливым –

О, до последнего вздоха.

Глиняным, жёлтым обрывом

Окончилась наша эпоха.

 

Небо казалось твердыней,

Ветер рвался на причале,

Над водяною пустыней

Не чайки, а тучи кричали.

 

Встретясь с желанною мглою,

Солнце горело, как рана,

Солнце с огромной косою

Пронзённого светом тумана.

 

Вдаль низкорослые волны

Шли безпокойной толпою.

Голос, разлукою полный,

Прощался, эпоха, с тобою.

 

Сердце, ты было счастливым –

О, до последнего вздоха.

Глиняным, жёлтым обрывом

Кончилась наша эпоха.

 

1937

Источник: 

http://studia-vasin.ru/