Даниил Андреев

(2 ноября 1906 – 30 марта 1959)

 

 Даниил Андреев. "Антология русского лиризма. ХХ век".  

                                                                                   1959 г.

                                                                Фото Б. Чукова

  

Младший сын писателя Леонида Андреева. Родился в Берлине. Мать, Александра Михайловна (по материнской линии потомок родственников Т. Шевченко), умерла от послеродовой горячки, и новорождённого забрала в свою семью её старшая сестра Елизавета Михайловна Доброва.

Писать стихи Д. Андреев начал в раннем детстве. Учился в частной гимназии, затем на Высших литературных курсах, подрабатывал художником-оформителем и очень много писал («Древняя память», «Голоса веков», «Лесная кровь», «Немереча», другие циклы стихотворений, поэмы), не делая никаких попыток напечатать хоть что-то.

В войну — «годен к нестроевой» — служит сначала под Москвой, затем в Ленинграде (позже напишет потрясающий «Ленинградский апокалипсис»): рабочий похоронной команды, подносчик снарядов, санитар в медсанбате. В 1947 году получает 25 лет тюрьмы — за «антисоветский» роман «Странники ночи», за «несоветские» стихи и «подготовку покушения на товарища Сталина». Во Владимирской тюрьме Д. Андреев начинает и после выхода на свободу (1957 г.), уже будучи смертельно больным, заканчивает свои основные книги: «Русские боги», «Железная мистерия» и «Роза мира».

30 марта 1959 года в Москве в разгар хрущевской «оттепели» в нищете и безвестности умер великий русский поэт Даниил Леонидович Андреев, при жизни не напечатавший ни одной строки своих стихотворений.

 

*  *  *

 

Есть праздник у русской природы:

Опустится шар огневой —

И будто прохладные воды

Сомкнутся над жаркой землёй.

 

Светило прощально и мирно

Алеет сквозь них и листву,

Беззнойно, безгневно, эфирно, —

Архангельский лик наяву.

 

Ещё не проснулись поверья,

Ни сказок, ни лунных седин,

Но всей полнотой предвечерья

Мир залит, блажен и един.

 

Росой уже веет из сада,

И сладко — Бог весть почему,

И большего счастья не надо

Ни мне, ни тебе, никому.

 

 1936

 

 

ИЗ ЦИКЛА «СКВОЗЬ ПРИРОДУ»

 

 

*  *  *

 

Я люблю — не о спящей царевне

Сказку, выдуманную вдали;

Я люблю — в босоногой деревне

Белобрысых ребят в пыли,

Жеребят на тоненьких ножках,

Молодух в открытых окошках,

Пышно-тихие

                            облака,

Дух гречихи

                          и молока.

Я любил сыновней любовью

Вечереющий звон церквей,

Ширь зеркальную понизовья

И с лугов сырой тиховей;

Съезд к медлительным перевозам,

Воробьёв над свежим навозом,

Даже в травах наивную тлю

Я отцовской

                        любовью

                                                люблю.

Я люблю — с котелком да с салом

Возвратиться на хвойный брег,

 Где я видел — нет, не русалок,

Но безсмертные

                                 души рек.

Я не «верую» в них: я знаю

Я причастен давно их раю;

В них влюблялась, меж струй шурша,

Моя дружественная душа.

 

1950

 

 

   *  *  *

 

Вы, реки сонные

Да шум сосны, —

Душа бездонная

Моей страны.

 

Шурша султанами,

Ковыль, пырей

Спят над курганами

Богатырей;

 

В лесной глуши горя,

Не гаснет сказ

Про доблесть Игоря,

Про чудный Спас.

 

И сердцу дороги,

Как вещий сон,

Живые шорохи

Былых времён:

 

Над этой поймою

Костры древлян,

Осины стройные

Сырых полян,

 

Луна над мелями,

Дурман лугов,

В тумане медленном

Верхи стогов,

 

Вода текучая

Всё прочь и прочь, —

Звезда падучая

В немую ночь.

 

1937–1950

 

 

О ПОЛУЗАБЫТЫХ*

 

Народная память хранит едва

Деяния и слова

Тех, кто ни почестей, ни торжества

Не пожинал искони;

Громом их доблести не сотрясён

Сумрачный строй времён;

Дальним потомкам своих имён

Не завещали они.

 

Есть безымянность крупин песка,

Винтиков у станка,

Безликость капель, что мчит река

Плещущего бытия;

Их — миллиарды, и в монолит

Всякий с другим слит;

Этому множеству пусть кадит

Гимны — другой, не я.

 

Но есть безымянность иных: свинцов

Удел безвестных борцов —

Вседневных подвижников и творцов

Деятельной любви.

Встань перед ними, воин-поэт,

Славою мира одет,

Перечень звучных своих побед

Надвое разорви.

 

Эти — прошли в города и в поля,

Со множеством жизнь деля:

Врачи, священники, учителя,

Хозяйки у очагов;

И, лязгая, сдвиги эр не сотрут

Их благодатный труд,

Ни тирании, ни демоны смут,

Ни ложь друзей и врагов.

 

Они умирали — не знаю где:

В дому или на борозде.

В покое ли старости или в труде, —

Но слой бытия сквозь слой

Им разверзал в высоте миров

Всю щедрость своих даров,

И каждый включался в белый покров

Над горестною страной.

 

Пусть мир не воздаст ни легендой им,

Ни памятником гробовым,

Но радость нечаянную — живым

Они безшумно несут;

Они проникают в наш плотный быт —

Он ясен им и открыт, —

Их тёплым участьем одет и омыт

Круг горьких наших минут

 

Никто не умеет их путь стеречь,

Никто не затеплит свеч,

Никто не готовит богатых встреч,

Никто не скажет «спаси»,

Но жаль, что туманная старина

Укрыла их имена,

Когда-то в промчавшиеся времена

Звучавшие на Руси.

 

1951

 

 

*  *  *

 

Я не знаю, какие долины

Приютят мой случайный привал:

Кликнул вдаль меня клин журавлиный,

По родимым дорогам позвал.

 

Нет за мной ни грозы, ни погони;

Где ж вечернюю встречу звезду,

К чьим плечам прикоснутся ладони

Завтра в тёмном, безшумном саду.

 

Мук и боли ничьей не хочу я,

Но луной залиты вечера,

И таинственно сердце, кочуя

По излучинам зла и добра.

 

Прохожу, наслаждаясь, страдая,

По широкой Руси прохожу —

Ах, длинна ещё жизнь молодая,

И далёк поворот к рубежу!

 

Снова море полей золотое,

Снова тучи, летящие прочь...

Высоко моё солнце святое,

Глубока моя синяя ночь.

 

1937–1950

 

_________________________

На стихи «О полузабытых», «Я не знаю, какие долины…» написана музыка А. Васиным-Макаровым

 

"Баллада о полузабытых" (по ст. Д. Андреева, муз. А. Васина-Макарова). Поёт трио "МАРТ".

Романс "Сердце кочует" (по ст. Д. Андреева, муз. А. Васина-Макарова). Поёт А. Васин-Макаров