Наталия Ануфриева

(26 ноября 1905 – 13 декабря 1990)

 Наталия Даниловна Ануфриева. "Антология русского лиризма. ХХ век".  

             
 

Наталия Даниловна Ануфриева родилась в Санкт-Петербурге. Отец – инженер, мать – медсестра. Годы детства и юности прожила в Симферополе, где окончила школу и начала работать в сфере статистики. В конце 20-х годов переехала в Москву. Работала младшим экономистом в учреждении с характерным для тех лет названием «Главметиз Наркомтяжпрома».

Первый арест в 1936 году. (Попала в тюрьму по доносу актёра театра им. Вахтангова Н. Стефановича.) Восемь лет на Колыме. По возвращении в Крым, в 1946 году, арестована снова и сослана в Красноярский край. Освободилась в 1954 году.

Умерла во Владимире. При жизни не публиковалась. Существует рукопись её воспоминаний «История одной души».

«Многие, пережившие подобное моему испытание, считают эти годы вычеркнутыми из жизни... Разве только безбедное и безпечальное существование может быть названо жизнью? Я никогда так не думала и не чувствовала.

В больших испытаниях есть какая-то особая высокая напряжённость, какая-то приподнятость чувств, какая-то особая торжественность». (Н. Ануфриева, «История одной души».)

*  *  *


Слишком многое жизнью рассказано,

Я не знаю, где правда, где сон...

Крепкой нитью душа моя связана

С каторжанами давних времён.

 

И узнала я ночи таёжные,

И закаты под снежной рекой,

И узнала я песни острожные,

Напоённые смертной тоской.

 

Я узнала просторы безкрайние,

Где метелью поёт темнота,

И узнала я сладкую, тайную,

Молчаливую радость креста.

 

Лето 1948,

Феодосия

 

 

*  *  *

 

Ветер счастья куда меня гонит,

В глубь каких неизведанных стран?

Разве ищущим жадным ладоням

Не дано зачерпнуть океан?

 

Пусть затею я с ветрами игры,

Пусть гремит и ликует гроза...

Я хочу уссурийского тигра

Целовать в золотые глаза.

 

Июль 1939

 

 

*  *  *

 

Тюрьма как склеп. Не молчаливый гроб ли?

Но знаю я под тяжестью креста,

Что в мире есть и мужество, и доблесть,

И молодость, и страсть, и красота...

 

Там за окном грачиный крик весёлый,

Горит закат, овеянный весной...

Ты знаешь всё. Голгофский путь был долог.

Одень меня Своею тишиной.

 

Так тих закат, как будто в небе ясном

Горит свеча Страстного четверга...

Прости меня. Мой путь страстной и страстный.

Открой душе иные берега.

 

Апрель 1939

 

 

*  *  *

 

Шуршат страницы старых дневников

И пахнет сад забытою сиренью,

И прошлое проходит лёгкой тенью

Плывущих в небе тихих облаков.

 

О, молодость! Как много было снов,

Как много сердца отдано томленью...

А в небе звал к Христову воскресенью

Весенний звон больших колоколов.

 

О, молодость! Ты так была горька,

Но горечь вся ушла, растаяв дымом,

И стала лёгкой память о любимом

И сладостной любовная тоска,

 

И в тишине проходят облака

Над сердцем, навсегда неутолимым.

 

1943,

Балаганное

 

 

*  *  *

 

                                    Весны не будет и не надо.

                                                       Александр Блок

 

Всё снежно, всё чисто и бело...

О, пусть не вернётся весна!

Я верю: в суровом «к расстрелу»

Глубокая есть тишина.

 

Путь страшный люблю горячо я

И с этой любовью умру...

Гори ж, моё сердце, свечою

На зимнем холодном ветру!

 

И в скорби предсмертной без меры,

Пронзающей душу до дна,

Есть радость погибших за веру

Казнимых во все времена.

 

Я верю, я скоро у цели...

И зимние ветры поют

О снежной моей колыбели,

О звёздах, о встречах в раю.

 

И жду я, чтоб ветры задули

Последнюю искру огня,

А сердцу смертельную пулю

Так просто, так сладко принять.

 

1938,

Ярославль

 

 

*  *  *

 

Ночь томила гибелью, бедою,

Всё чернее становилась тьма...

Но какой печальною звездою

Ты в ночи сияешь, Колыма!

 

Больше нет смятения и бреда,

Я уже предчувствую зарю

И за всё, что Ты мне дал и не дал,

Господи, Тебя благодарю.

 

Январь 1940,

7-й километр

Источник

http://studia-vasin.ru/