Андрей Белый

(26 октября 1880 — 8 января 1934)

 Андрей Белый

                                                                                    1933 г.

Борис Николаевич Бугаев, сын известного профессора математики, родился в Москве, окончил знаменитую частную гимназию Л. И. Поливанова и естественное отделение физико-математического факультета Московского университета. Стихи и прозу пробовал писать уже в гимназические годы, тогда же сблизился с семьёй М. С. Соловьёва и стал адептом учения его брата. В 1901 году А. Белый, как попросту написано в одном библиографическом словаре, «интенсивно переживает предвестия «несказанного», испытывает глубокую мистическую любовь к М. К. Морозовой, символизирующей для него соловьёвскую “Подругу Вечную”»…* В 1903 году знакомится с Блоком и Бальмонтом, уже будучи автором двух «Симфоний» (1-й, героической, и 2-й, драматической) — своеобразных поэм в прозе. Чуть позже следует пора разочарований и в Блоке, и в Соловьёве до такой степени, что Белый выпускает книгу «Пепел», посвящённую Н. Некрасову (1909 г.), где высказывает свою тоску по России-Руси, утоляя которую с 1910 по 1916 год почти безвыездно томится то в Италии, то в Египте, Тунисе, Палестине, Германии и других местах довольно отдалённых; за последние четыре года посещает 400 (!) лекций Р. Штейнера, с чем возвращается в Россию и вскоре приветствует большевиков и их «мистическую миссию обновления» (1918 г.) и даже преподаёт в студии Пролеткульта, а через год, по обычаю своему разочаровавшись, ищет возможности уехать в Европу. В 1921 году оказывается за рубежом, в Германии, но вскоре опять разочаровывается и в 1923 году приезжает обратно. Всё это время пишет, пишет необыкновенно много (книга воспоминаний «Начало века», например, имела объём около 100 печатных листов…)**.

Поселившись под Москвой (п. Кучино), продолжил свою деятельность почти вне всяких связей со столицей.

Внезапно заболел во время отдыха в Коктебеле летом 1933 года, болезнь прогрессировала в течение полугода.

Умер этот без конца метавшийся человек в больнице, в самом начале 1934 года.

____________________________________________________

  * Русские писатели. XX век. М., 1998. Т. 1. С. 155.

** «Андреем Белым написано 47 томов». Из некролога 9 янв. 1934 г., газета «Известия».

СОЛНЕЧНЫЙ ДОЖДЬ

 

Подсолнечный дождик в лазурь

Омолненным золотом сеет;

 

С востока — вечерняя хмурь;

И в лоб — поцелуями веет.

 

В полях — золотые снопы

Вечернего, летнего света.

 

И треплется тополь с тропы,

Как влепленный в лепеты лета.

 

В объятиях облака спит

Кусок голубого атласа;

 

И звёздочка ясно слезит,

Мерцая из мглы седовласой.

 

Я милые щебеты пью,

И запах полыни не горек.

 

Тебя — узнаю. Узнаю!

Из розовых, розовых зорек.

 

Ты? Нет — никого... Только лён

У ног провевает атласом,

 

Да жук, пролетая под клён,

Зажуркает бархатным басом,

 

Да месяц — белеющий друг —

Опалом очерчен из сини;

 

Да тускло остынувший луг

Под ним серебреет, как иней.

 

1905, 1931

 

 

ДОРОГА

 

И тот же шатается колос,

И той же прохладой пахнёт;

 

И ветер — серебряный голос —

Серебряный волос взовьёт.

 

И та же певучая стая,

Визжа, вылетает из дней,

 

Над нивой воздушно шатая

Летучие пятна теней.

 

Туда ж, к голубому чертогу,

Означит всевидящий Бог

 

Взметаемой пылью дорогу;

И — плачет пастушечий рог.

 

Как пыль световая, взвиваясь,

Как облачко, тая в слезах,

 

Как жаворонок, заливаясь,

Я жизнь окрылю в небесах.

 

Март 1902, 1931

 

 

*  *  *

 

Приемлю молча жребий свой,

Поняв душою безглагольной

И моря рокот роковой,

И жизни подвиг подневольный.

 

Июль 1917

 

 

  ЖДИ МЕНЯ

 

Далёкая, родная,

Жди меня...

 

Далёкая, родная,

Буду я...

 

Твои глаза мне станут

Две звезды.

 

Тебе в тумане глянут

Две звезды.

 

Мы в дали отстояний

Поглядим —

 

И дали отстояний

Станут дым.

 

Меж нами, вспыхнувшими, —

Лепет лет...

 

Меж нами, вспыхнувшими,

Светит свет.

 

1924,

Москва

 

 

*  *  *

 

Июльский день: сверкает строго

Неовлажнённая земля.

Неперерывная дорога.

Неперерывные поля.

А пыльный, полудневный пламень

Немою глыбой голубой

Упал на грудь, как мутный камень,

Непререкаемой судьбой.

 

Недаром исструились долы

И облака сложились в высь

И каплей тёплой и тяжёлой,

Заговорив, оборвались.

С неизъяснимостью бездонной,

Молочный, ломкий, молодой,

Дробим волною тёмнолонной,

Играет месяц над водой.

Недостигаемого бега

Недостигаемой волны

Неописуемая нега

Неизъяснимой глубины.

 

1920

Источник
http://studia-vasin.ru/