Александр Вампилов

(19 августа 1937 — 17 августа 1972)

Александр Вампилов.

                                               

                                    

Родом из посёлка Кутулик* Иркутской области. Отец, Валентин (Бадма) Никитич Вампилов, обрусевший бурят, директор местной средней школы, учитель русского языка и литературы (имя младшему сыну дал в честь Пушкина), в 1938 году стал з. к. № 3618. Расстрелян; реабилитирован в 1957-м. Мать, Анастасия Прокопьевна, русская, из семьи священника, учитель математики, одна поднимала дочь и троих сыновей.

А. Вампилов в 1960 году окончил историко-филологический факультет Иркутского университета; первые литературные опыты опубликованы в университетской газете под псевдонимом А. Санин. Первая книга, сборник юмористических рассказов «Стечение обстоятельств», вышла в 1961 году. Двумя годами позже на семинаре в Малеевке представил две одноактных пьесы, определив свой главный путь. В середине 60-х, учась на Высших литературных курсах в Москве, познакомился с Н. Рубцовым**. В те годы написаны уже «Прощание в июне», «Старший сын» (в 1972 году эта пьеса будет идти в 44 (!) театрах Советского Союза...), чуть позже — «Утиная охота».

Незадолго до своего 35-летия Александр Валентинович Вампилов погиб, утонув в Байкале. Похоронен в г. Черемхове, недалеко от Иркутска.

Пять больших пьес, несколько одноактных, около четырех десятков рассказов, сценки, неоконченное... записные книжки... Много? Мало?

— Одиноких мне всегда жалко, — говорил он.

 ___________________________________________________

* К у т у л и к — яма (бурят.).

** А. Вампилову посвящено известное рубцовское стихотворение «Я уплыву на пароходе...».

ИЗ ЗАПИСНЫХ КНИЖЕК

 

Живите, если вам не скучно.

 

Если собираетесь кого-нибудь полюбить, научитесь сначала прощать.

 

Я её люблю, она мне сочувствует.

 

Мальчонка извлекал из двухрядной гармоники жалкие, но верные звуки.

 

 

* * *

 

Он чувствовал себя там как дома, а дома он чувствовал себя скверно.

 

Я хозяин своей жизни: хочу — умру, хочу — нет.

 

Действие в 1997 году * . Ученый (кретин). В его руках жизнь планеты. Может взорвать атмосферу. Отсюда — абсурд: вся философия, культура и т. д. зависит от состояния (а оно ненормальное, испорченное алкоголем и совершенными в это время наркотиками) одного человека.

 

Каждая свинья имеет слабость побыть иногда человеком.

________________ 

* Запись 1967 г. — Ред.

 

 

*  *  *

 

Счастливый человек всегда в чём-нибудь виноват. Перед многими людьми он виноват уже в том, что он счастлив.

 

Поэзия есть и остается только на земле.

 

Душой я страстный, но тело у меня не энергичное.

 

Для меня жизнь моя — черновик.

 

Молодой человек был чист, как снег в 5 километрах от города.

 

Поезжайте в деревню. Ходите там в простом свободном платье, бегайте босиком по лугу. По вечерам читайте Тургенева. Бегите от пижонов. Вам нужно общество хороших, умных людей.

 

Даже Ромео познакомился с Джульеттой на танцах.

 

Под забором лежит пьяный мужчина. Некоторые проходящие мимо женщины всматриваются, облегчённо вздыхают.

 

Дом образного мышления — сумасшедший дом.

 

Я смеюсь над старостью, потому что знаю: я старым не буду.

 

 

*  *  *

 

Весной даже от обувной фабрики пахнет конфетами.

 

— Это не человек, а какая-то «Бедная Лиза». Откуда он?

 

Время нужно только для того, чтобы разлюбить. Полюбить — времени не надо.

 

— Какой вы нахал, — сказала она с уважением.

 

— Но ты ведь любишь меня?

— Сегодня я этого не говорил.

 

Как это скучно — любить за положительность.

 

 

*  *  *

 

Мы хорошие. Это я могу подтвердить даже на суде.

 

Тот, кто не имеет таланта, должен быть тружеником.

 

Условия для самоубийства у тебя есть. Тебе не хватает только теоретической подготовки. Читай Шопенгауэра, Достоевского, Кафку...

 

С таким рылом следует запретить неожиданно появляться из-за угла.

 

Театр никогда не умрёт: люди никогда не перестанут валять дурака.

 

Ресторан «Аскольдова могила».

 

 

*  *  *

 

Лучше маленький Ташкент, чем большая Сибирь.

 

В глуши, за Киренском. Отец пил и, напившись, становился задумчивым. А задумавшись, говорил о смысле жизни. Иногда с собакой. Он сажал её перед собой и спрашивал: «Скажи хоть ты, скажи мне — в чём смысл жизни?»

Пес выл в ответ.

 

 

*  *  *

 

Она приехала в город, задумчивая, любопытная, умная, с жадными весёлыми глазами. Идеалы пустые, таёжные.

 

— Деньги есть? — спрашивал он, сгорая от любопытства.

 

Пошлые деревенские приёмы: 1) «женюсь» и 2) «убью».

 

Хотел говорить то, что думает, но вспомнил, что у него нет денег.

 

У всех у них есть один недостаток: они — не ты.

 

Не ищите подлецов. В основном подлости совершают хорошие люди.

 

 

*  *  *

 

Вечерело. Романтики пошли выпить и закусить.

 

Сегодня я талантлив.

 

 

*  *  *

 

Старость неизлечима.

 

И вот я вырос из рубашки, в которой родился.

 

Мечты, которые сбываются, — не мечты, а планы.

 

Весна... радость... впрочем, несчастным можно быть и весной.

 

 

*  *  *

 

21 февраля (1962). Подмосковье из автобуса. Москва увязла в предместьях.

 

Жара, пыль. В скверике томится бронзовый Лермонтов.

 

Виноватыми всегда бывают нелюбимые.

 

О том, что было... А было-то всего — весенний день, грязная дорога, две берёзы...

 

От неё запах разлуки и ветра.

 

В столице трудно родиться поэту. Москвичи с детства всё знают. Задумчивых в Москве нет. Всех задумчивых в Москве давят машинами. Поэты родятся в провинции, в столице поэты умирают.

 

Народу на трамвайной остановке, как поганых под Киевом.

 

 

*  *  *

 

В тюрьме. В камере рецидивистов. Один поссорился с остальными, проткнул губы алюминиевой проволокой, замотал. Заставили размотать.

— Зачем замотал?

— А не желаю с вами, с суками, разговаривать.

 

Аксинья — женщина, вернувшаяся с войны. Глухая, носила солдатские штаны, не мылась, материлась и пила. Дралась, но никогда не плакала. Даже пьяная. Говорила мужским зычным голосом. Курила махорку. Работала за мужика.

Только песни пела по-бабьи, высоким, вытягивающим душу голосом. Мелодия песни, которую пела пьяная Аксинья, сильно походила на тему первой части из Первой симфонии Чайковского.

 

 

*  *  *

 

Не заглядывайте ему в душу — вам будет неприятно.

 

Я люблю людей, с которыми всё может случиться.

 

От страданий (и болезней) интеллект проступает у людей на лице.

 

Чем больше человек думает, тем он становится мягче.

 

Люди умирали и умирают за идеи, которые им не нужны и в которые они, в общем-то, никогда не верили и не верят.

 

Идеи мы отстоим, но у нас не будет детей. Для кого тогда идеи? С человека, который знает, что у него не будет внуков, трудно спрашивать.

 

 

*  *  *

 

Зубы ему выбили в студенческом кафе «Недотрога».

 

У нас будет всё не как у людей: мы будем счастливыми.

 

Бог — это безконечность. Люди, напуганные безконечностью, выдумали Бога.

 

Если арестанты стремятся на свободу, значит, свобода есть.

 

 

*  *  *

 

24 февраля.

Дали образование — отвлекли от дела.

 

Глупейшее знакомство с Безыменским.

 

Еврей-редактор: «Вы пишете на русском?» — «А вы?»

Он думал, я из Якутии.

 

 

*  *  *

 

Станция Половина.

Мы сбежали от заката. По посиневшим скалам он гнался за нами, в кровь рассекая свои розовые колени. Он ловил нас в свои малиновые сети. Он бросил нам вдогонку своих рыжих собак.

От его яростной нежности мы сбежали в чёрную июньскую ночь. Наш поезд летит на восток, влево и вправо отскакивают испуганные полустанки. Полустанки, полустанки... Дикие, зеленоглазые полустанки на Сибирской магистрали, вынесшей на своем просмолённом горбу всю новейшую историю.

 

Ялта, март 1963. 21 марта. Дом Чехова. Про Чехова рассказывает экскурсовод, похожая на англичанку из «Дочери Альбиона». Рассказывает двум немцам. Немцы удивляются, как

Чехов переписал на Сахалине все население — заполнил 10 тысяч карточек. Немец спрашивает:

— Это у него от правительства было задание?

 

В ночь с 1 на 2 марта 1964 г.

Слышал голос Бунина.

 

Создают голодные — сытые разрушают.

 

Мудрость — это когда уже ничего не остаётся.

 

Время действия:

Никогда этого не было, более того, быть этого не может.

 

 

*  *  *

 

Жизнь коротка, и чем меньше мы будем вместе, тем больше упустим счастья.

 

 

ТОПОЛЯ

 

Я видел её только раз. Может быть, потому я люблю её всю жизнь.

Совсем такой же, как сейчас, был вечер. Такой же пронзительно синий воздух, так же сверкали вмёрзшие в лужи огни фонарей, эти же самые тополя — корявые чёрные гиганты, навсегда увязшие в синеве. Старая садовая решётка и сам сад — тёмные пятна сосен, серые паутины берёз, незаметные акации, немая улочка. И над всем этим — тополя.

Тогда я был беззаботный студент, сейчас мне сорок три.

А тополя всё те же, и, кажется, никогда они не могли быть тонкокожими, бледно-зелёными саженцами. Тот же от них запах — сладкая, прилипчивая горечь. Только ветерок — и ноздри раздуваются от этого запаха, и непонятно сильно стучит сердце.

Я был беззаботный студент. Голова кружилась от весны, от молодости, от удач. Я не гонялся тогда за счастьем, а наступал ему на пятки нечаянно, как наступаю сейчас на эти лужицы.

В тот вечер я шёл к своей невесте. Ничто не мешало мне считать себя счастливым. И только в запахе тополей, в их торжественных фигурах было предчувствие чего-то необыкновенного. И необыкновенное случилось. Она быстро шла навстречу. Она не остановилась, не замедлила шага. Она промелькнула мимо. Но я видел её улыбку! Видел! И вижу сейчас. Улыбка говорила: «Как странно! Я предчувствовала, что я сейчас тебя встречу... Как странно. Но меня ждут. Я спешу...» «Куда!» — закричал я беззвучно. «Куда!» — кричали тополя.

Но она не слышала, и синь, вот эта мутнеющая синь затянула её.

А сейчас под этими тополями я бреду домой, к жене, к десятилетнему сыну. Женился я по любви, моя жена умная, красивая, добрая женщина. Я люблю сына, люблю жену, не могу представить себя без них.

Но всё летит к чёрту, когда приходят эти жуткие весенние вечера. Крадучись, как вор, непреодолимо, как лунатик, я прихожу сюда и шатаюсь здесь, под этими тополями. Здесь, именно здесь, когда таким вот безумно-синим сделался воздух и так торжественно застыли тополя — она быстро шла навстречу. Я видел её! Я видел похожие на этот вечер глаза! Я видел её улыбку!

 

Такая тоска! Такая тоска! Где-то в груди боль, острая, страшная, вечная боль. Хочется закричать, хочется заплакать. Такая тоска!

И потому хочется закричать и заплакать, хочется потому, что я её никогда не видел. Её не было. Были и есть только тополя.

 

Александр Вампилов. "Антология русского лиризма. ХХ век"

          Источник

http://studia-vasin.ru/