Юрий Визбор

(20 июня 1934 — 17 сентября 1984)

Юрий Визбор

                                                                                                      60-е годы

                                                                                                     Фотография из архива Р. А. Шипова

Родился в Москве. Отец, Юзеф (Иозас) Визборас, — моряк из Литвы; мать, Мария Шевченко, — из Краснодара, врач. Отец в конце тридцатых был арестован; реабилитирован посмертно в 1958 году. Ю. Визбор окончил МГПИ им. Ленина, факультет русского языка и литературы, работал учителем на Севере. В студенческие годы стал одним из основателей того, что потом назвали авторской песней. Работал журналистом, но его знают и как киноактёра, сценариста, художника…

Умер в Москве от тяжёлой болезни. При жизни книги стихов и песен не издавались.

ПОДМОСКОВНАЯ ЗИМА *

По старинной по привычке

Мы садимся в электрички.

Ветры падают с откоса

И позёмку теребят;

Про метель стучат колёса,

Только песня не про это,

Не про лето, не про осень —

Про меня и про тебя.

Будет утро греть на печке

Молоко в здоровых кружках,

Нарисует ночь русалку

Под Дейнеку на окне.

Будет всё, как ты хотела,

Будет тонкий звон хрустальный,

Если стукнуть лыжной палкой

Ровно в полночь по луне.

Вот и вся моя отрада.

Мне навстречу сосны, сосны

И такие полустанки,

Что вообще сойти с ума.

Вот и вся моя программа —

Не комедия, не драма,

А сплошные снегопады —

Подмосковная зима.

Декабрь 1963

_____________________________

* Здесь и далее — песни. Музыка автора.

ТЫ У МЕНЯ ОДНА

Ты у меня одна,

Словно в ночи луна,

Словно в году весна,

Словно в степи сосна.

Нету другой такой

Ни за какой рекой,

Нет за туманами,

Дальними странами.

В инее провода,

В сумерках города.

Вот и взошла звезда,

Чтобы светить всегда,

Чтобы гореть в метель,

Чтобы стелить постель,

Чтобы качать всю ночь

У колыбели дочь.

Вот поворот какой

Делается рекой.

Можешь отнять покой,

Можешь махнуть рукой,

Можешь отдать долги,

Можешь любить других,

Можешь совсем уйти,

Только свети, свети!

1964

ВОЛЕЙБОЛ НА СРЕТЕНКЕ

А помнишь, друг, команду с нашего двора,

Послевоенный над верёвкой волейбол —

Пока для секции нам сетку не украл

Четвёртый номер, Коля Зять — известный вор.

А первый номер на подаче — Владик Коп,

Владелец страшного кирзового мяча,

Который если попадал кому-то в лоб,

То можно смерть установить и без врача.

А пятый номер, наш защитник, — Макс Шароль,

Который дикими прыжками знаменит.

А также тем, что он по алгебре король,

Но в этом двор его нисколько не винит.

Саид Гиреев — нашей дворничихи сын,

Торговец краденым и пламенный игрок,

Серёга Мухин, отпускающий усы,

И на распасе — скромный автор этих строк.

Да, вот это наше поколение —

Рудиментом в нынешних мирах,

Словно полужёсткие крепления

Или радиолы во дворах.

А вот противник, он нахал и скандалист,

На игры носит он то бритву, то наган.

Здесь капитанствует известный террорист,

Сын ассирийца, ассириец Лев Уран,

Известный тем, что, перед властью не дрожа,

Зверю-директору он партой угрожал,

И парту бросил он с шестого этажа,

Но, к сожалению для школы, не попал.

А вот и сходятся два танка, два ферзя —

Вот наша Эльба, встреча войск далеких стран:

Идет походкой воровскою Коля Зять,

Навстречу — руки в брюки — Лёвочка Уран.

Вот тут как раз и начинается кино,

И подливает в это блюдо остроты

Белова Танечка, глядящая в окно, —

Внутрирайонный гений чистой красоты.

Ну что, без драки: волейбол так волейбол.

Ножи оставлены до встречи роковой.

И Коля Зять уже ужасный ставит кол,

Взлетев, как Щагин, над верёвкой бельевой.

Да, и это наше поколение —

Рудиментом в нынешних мирах,

Словно полужёсткие крепления

Или радиолы во дворах.

...Мясной отдел, Центральный рынок, дня конец —

И тридцать лет прошло... О боже, тридцать лет!

И говорит мне ассириец-продавец:

— Конечно, помню волейбол, но мяса нет!

Саид Гиреев — вот сюрприз! — подсел слегка,

Потом опять, потом отбился от ребят;

А Коля Зять пошел в десантные войска,

И там, по слухам, он вполне нашел себя.

А Макс Шароль — опять защитник и герой,

Имеет личность он секретную и кров.

Он так усердствовал над бомбой гробовой,

Что стал членкором по фамилии Петров.

А Владик Коп подался в городок Сидней,

Где океан, балет и выпивка с утра,

Где нет, конечно, ни саней, ни трудодней,

Но также нету ни кола и ни двора.

Но кол-то ладно, не об этом разговор,

Дай бог, чтоб Владик там поднакопил деньжат.

Но где возьмёт он старый сретенский наш двор?

Вот это жаль, вот это, правда, очень жаль.

Ну что же, каждый выбрал веру и житьё,

Полсотни игр у смерти выиграв подряд,

И лишь майор десантных войск Н. Н. Зятьёв

Лежит простреленный под городом Герат.

Отставить крики. Тихо, Сретенка, не плачь.

Мы стали все твоею общею судьбой —

Те, кто был втянут в этот несерьёзный матч

И кто повязан стал верёвкой бельевой.

Да, уходит наше поколение —

Рудиментом в нынешних мирах,

Словно полужёсткие крепления

Или радиолы во дворах.

Юрий Визбор. Волейбол на Сретенке