Юрий Галь

(29 марта 1921 — 8 ноября 1947)

Юрий Владимирович Галь

Фотография из архива В. Н. Леоновича

Родился в Ленинграде. Добровольцем ушёл на войну, не воспользовавшись правом на бронь (по болезни). Под Пушкином попал в немецкий плен, был перемещён в Эстонию, жил и работал в Таллинне. В 1944 году, когда немцы начали отступать, уехал в Германию, спасаясь от неминуемого ареста советскими органами, но, не мысля жизни вне родины, вскоре вернулся. Чудом избежав немедленного расстрела, некоторое время находился в тюрьме. Его приговорили к десяти годам ссылки и отправили этапом в Сибирь, в Баим — инвалидный лагерь для туберкулёзников. Лагерь окончательно разрушил его здоровье, и 8 ноября 1947 года Юрий Владимирович Галь умер.

В 50-х годах несколько стихотворений Ю. Галя появились в зарубежных альманахах, в 1990 году — в Тарту в ХI Блоковском сборнике.

* * *

В закате камень розовеет,

Цветёт на яблоне побег,

Потерянная птица реет,

В лазури тает человек.

Дыхание всё реже, реже,

И побеждает синий свет

Свет розоватый, воздух свежий,

Недолгий яблоневый цвет.

Легко мгновенья исчезают,

И на ладонь мужской руки

Фарфоровые опадают

Ещё живые лепестки.

1944

* * *

О ней, о детской, о напрасной,

О человеческой мечте,

О вечной, горестной, прекрасной,

Всепоглощающей тщете

Нам повествуют пирамиды,

И лики строгие икон,

И мрамор греческой хламиды,

И руки тонкие Мадонн.

Труды мечтателей в забвенье,

Бе з смертья нету на земле.

Но этот ветер вдохновенья...

Но эта складка на челе...

Немногое найдут раскопки

Под слоем пепла и песка.

Круты заоблачные тропки.

Но это зренье за века...

Заслышав пение пэонов,

Парит над временем певец,

Пред Божеством в земных поклонах

Не знает времени чернец.

1944

* * *

Нас двадцать смертников в клетушке,

К нам не доходит солнца луч,

Но с нами Гёте, с нами Пушкин,

И дух наш светел и могуч.

Как ночь — гремит ключами стража:

«На двор!» — Проверка иль расстрел?

Мы к этому привыкли даже,

Никто пощады не хотел.

Дни перед казнью. Будто роды,

Мучительная благодать.

Но приобщившихся свободы

Уже ничем не запугать.

Как Божий мир премудр и чуден!

Высокая стена. Тюрьма.

Внутри: свобода, правда, люди.

Снаружи: рабство, звери, тьма.

1944

* * *

Нежности моей исхода нету —

Я её, как ненависть, коплю,

Ненависть к большому злому свету,

Где живу, болею и люблю.

Я любви печальнее не видел,

Только лишь и света, что в окне!

Только бы тебя кто не обидел —

Речь не обо мне...

1947

* * *

Ветер, ледяной простор и воля,

Дикое неезженое поле,

Ледяная жгучая звезда...

Есть где снам несбыточным сбываться,

Есть где русской тройке разгуляться,

Сердцу — надорваться навсегда.

Разогналась тройка вдоль околиц,

Плачет и тоскует колоколец,

Дальше, дальше — дух не перевесть.

А пространства русского начала

Небо звёздной пылью раскидало,

Только не прочесть...

1944


Источник

http://studia-vasin.ru/