Михаил Герасимов

(12 октября 1889 — 1937(39?))

Михаил Прокофьевич Герасимов

Родился неподалёку от Бугуруслана, в будке обходчика Самаро-Златоустовской железной дороги Прокофия Герасимова, крестьянина по происхождению. С девяти лет начал работать. Учился в Самарском железнодорожном училище; шестнадцати лет вступил в РСДРП, был арестован.

В 1907-м бежал за границу, где провёл почти десять лет: шахтёр в Бельгии, металлург во Франции; кочегаром, угольщиком ходил на морских судах в Атлантику, Северное и Средиземное моря и т. д. В Париже познакомился с русскими рабочими-литераторами, начал печататься. В первую мировую пошёл волонтером во французскую армию (Марна, Шампань, Аргонн), контужен под Реймсом.

Вернувшись в Россию, после 1917 года занимает ряд серьёзных постов: председатель Совета солдатских депутатов Самары, командующий Оренбургским фронтом (против атамана Дутова), член ВЦИК… руководитель самарского Пролеткульта. Издаёт много книг стихов, в частности, в 1919 году — «Весенний завод», «Железные цветы», «Железное цветенье»… В борьбе за пролетарскую поэзию, свободную от партийного нажима (!), создает литературную группу «Кузница» (В. Казин, В. Александровский, Г. Санников и др.).

В 1921-м выходит из рядов ВКП(б) и с течением времени оказывается на периферии и общественной, и литературной жизни.

В 1937-м Михаил Прокофьевич Герасимов был арестован и умер в заключении. В 1957-м реабилитирован.

ОСЕНЬ В ОКОПАХ

В окопах кажется печальней

Осенний златокудрый лик —

И золото берёзки дальней,

И тихий лепет повилик.

Жужжанье-шелест мушки синей

На светлом острие штыка.

И аромат могильных пиний

Как будто льётся свысока.

Над разорённою долиной,

Над кладбищем знакомых мест —

Я вижу — плавно журавлиный

Колышется в лазури крест.

Ласкающим благословеньем

Далёкой матери родной

Их крик преображённым пеньем

Растёт и тает надо мной.

Кровавый клён мне шепчет: «Милый»…

Он тихой грустью озарён,

Над незасыпанной могилой

Листвой осенней плачет он.

Окопы — скорбь в пустынном поле,

Чело морщинистое нив…

Я не могу смотреть без боли

На змеевидный ваш извив.

* * *

Разбухли пашни, словно тучи,

Дымят горбатые поля,

И жирно смазала онучи

Как дёготь черная земля.

Кричу худой, уставшей кляче —

Упёрлась в грязь, хоть не кричи;

В овражках снег последний плачет

И бродят чёрные грачи.

Грачи по снегу, что монахи,

Гуляют чинно и галдят,

Парнишка в продранной рубахе

Гоняет по холмам телят.

Свистит на кочке рыжий суслик,

За ним упала узко тень.

Ручьи — серебряные гусли —

Звенят немолчно ночь и день.

И светлыми весна глазами

Глядит из пашни на село,

И над горбатыми полями

Опять сиянье расцвело.

ТАИНСТВО ПОСЕВА

(фрагмент)

Я — пыльный мужик,

Но я сильно живу.

Я вижу вскрытые жилы,

В них вскипает

Чёрная кровь земли,

Кипит и лижет

Мой плуг, лапти

И вороные копыта

Под солнцем вешним

Над пашнею взрытой.

Ни коня вороного, ни гривы

Не вижу над чёрною нивой.

За взмахом взмах.

Нас взмыла и движет

Незримая сила простая.

Мы плывём

Под вздутыми парусами рубах.

Плещут чёрнопенные

Гребни борозд.

Всё растворилось,

Всё растаяло —

Люди, скотина,

Птичьи стаи.

И я упорно растаял

Над бездною чёрной,

Растёкся на миллионы десятин,

Тёмных, как ночь.

В морщинах борозд и пылинках,

В нечислимых почках,

Былинках и зародышах —

Тайное зачатие сил во мне

И каждом камне.

Так ясно и просто.

Земляные лучи по венам струятся,

И птицы поют во мне.

Пузырится чернозёмная пена,

А в ней —

Осколки огней,

Искры и звёзды —

Золотые зерна

Разбрызганной пшеницы и проса —

Огненный дождь семян!

Я весь пронизан весенним светом

И соком солнца напоен.

Источник