Я прекрасен, безобразен,

Груб и нежен, чист и грязен.

Мудр и глуп, хитер и прост.

Я – в своем единстве – разен:

Крылья у меня – и хвост!

Ф. Ницше

Для нашего брата сюрреалиста нет …нет, не буду говорить за всех - для меня нет труда опасливей, чем предварять свои экспозиции предисловиями на тему «что я этим хотел сказать». Потому, что в этот момент из моих, неведомо каких складок начинает появляться «какой-то господин или, лучше сказать, известного сорта русский джентльмен» , в котором я подозреваю карамазовского черта. Возможно, лучшего гида я и не заслуживаю, поскольку черт его знает (а он знает?), что я хочу отыскать в этих моих «складках» и зачем этим нужно делиться.

И если быть предельно откровенным… Вообще-то, в «предельной откровенности» есть что-то сюрреалистически отталкивающее - «это ведь такая иногда мука для совестливого человека, вот как ты, что лучше повеситься...». Ограничусь тем, что в картинах я «голый», а все попытки объясниться – это «ворох белья», в которое пусть лучше рядится мой «гость». Но по-поводу его «defile» лучше обратиться к Карамазовым, а я в припадке «чистосердечного раскаяния» заявляю:

Мы – сюрреалисты (если не притворяемся) исследуем (вот малахольные, что придумали - «исследуем»....ага, лучше «копаемся»….хотя….) микрокосм, и кому, как не нам: ассенизаторам душ, лоцманам клоак, конкистадорам праха, пройдя через все и, указуя перстом на «пройденное», воскликнуть: «Се, человек!»

В. Танюкевич

Уходящая в осенний день

Рукам мешали ветви,

Листва запуталась у ног,

Завял упавший дождь -

Затих в звучании и убежал.

И я ушел, скучающий…

И ты пропала…

В. Танюкевич

Когда кошачьи зрачки пьют тишину ночи

Звери, звеня обрывками глаз,

Ухитрялись увидеть азбуку звука – …

В желтом луче прожектора круглый рубль.

Дальше красная пасть ада. Рядом с ней

На лунной скамейке демон.

В серебристой дымке мира

Ослепительно скучны.

В. Брылин

Багровый занавес

И вот…обжоры, торговцы,

священники и правители

сделали нас героями трагедии.

Лишенные выбора, мы обезумели.

Вот она, наша боль:

знать,

знать и видеть,

как блестящий росой

ядовитый цветок

раскрывает свой зев –

шире, и шире, и шире,

чтобы пожрать нас.

Р. Хофман

Игра с собакой на вершине галлюцинации

Время же, в сущности, мысль о вещи.
Жизнь - форма времени. Карп и лещ -
сгустки его. И товар похлеще -
сгустки. Включая волну и твердь
суши. Включая смерть.

И. Бродский

Утренние видения кофейной чашки

Поутру в лоб шибающее почище дозы кофию тройной крепости с коньячищем…Как из снов, что из глубин подсознания…поднимаются в ненастные ночи и колко-зябко разомлевшие мозги городские тревожат видениями странными. Из снов, от коих неудобство делается глубоко внутри; из снов, что, слава всем богам, забываются немедля по пробуждении. вольфганг