Илья Голенищев-Кутузов

(25 апреля 1904 — 26 апреля 1969)

Илья Николаевич Голенищев-Кутузов

Фотография из архива Е. В. Васильевой

Илья Николаевич Голенищев-Кутузов, внучатый племянник фельдмаршала М. И. Кутузова, родился в селе Наталино Пензенской губернии. С родителями эмигрировал в Болгарию, затем в Югославию (1920 г.), где окончил Белградский университет (романская литература), продолжил образование во Франции, защитил в Сорбонне докторскую диссертацию.

С 1923 года публикует стихи в эмигрантской прессе, налаживает связи с Г. Ивановым, Дм. Мережковским, Г. Адамовичем и др. В 1935 году издаёт единственный сборник «Память».

В 1940 году обращается в советское посольство в Болгарии с просьбой о гражданстве (примет советское подданство в 1946-м, но до этого станет участником партизанской войны против немцев в Югославии).

В Россию приехал только в 1955 году. Стал сотрудником ИМЛ им. Горького, много переводил: «Эпос сербского народа», «Поэты Далмации XV-XVII вв.», стихи итальянских поэтов…

В 1965 году принят в Союз писателей СССР.

Умер И. Н. Голенищев-Кутузов в Москве, похоронен в Переделкине.

* * *

Л. М. Роговскому

Не говори о страшном, о родном,

Не возмущай мои тысячелетья,

Ещё болею повседневным сном,

Которого не в силах одолеть я.

В душе вскипают сонные ключи

И леденеют водопады,

А жизнь мерцает тусклостью свечи

В разверзшиеся мириады.

Так средь азийских кочевых племен,

Пленённому наречием гортанным,

Заложнику певучий снится сон

О языке родном и богоданном.

* * *

Древний помещичий сад,

Звук отдалённой свирели.

Тихий в душе аромат

Яблочной прели.

В зарослях стынущий пруд.

Рыбы, уснувшие в тине.

Тонкую пряжу прядут

Парки на жёлтой куртине.

Памяти лёгких шагов

Музыка в сердце слабеет.

С опустошённых лугов

Ветер медлительный веет.

Вспомни, вернись и взгляни:

Дремлет ампир деревянный.

Первоначальные дни

Юности странной...

Только в изгнанье моём

Раны перстами закрою.

Полнится дней водоём

Облачной, мутной водою.

* * *

Бежит ковыль, трепещут травы,

Струится тишь, лишь вдалеке

Лиманы, зыбкие, как лавы,

Застыли солью на песке.

Как будто ни войны, ни смуты,

Здесь ветр не рыскал никогда,

И те же солнечные путы

Связуют сонные года.

И мнится: там, за той юдолью,

Где дух в цепях степной тоски,

Идут за перекопской солью

Украинские чумаки.

1924

* * *

Прошли года с поспешностью хромой.

От тысячи пожаров легковерных

Лишь лёгкий дым. И умер я душой

Для слов возвышенных и лицемерных.

В моей душе ликует скорбный стих,

Как зарево над чёрным пепелищем,

Пока друг друга мы, как прежде, ищем

И отражаемся в глазах чужих.

1934

* * *

За это одиночество

И эту тишину

Отдам я все пророчества,

Сердечную весну,

И полдня прелесть сонную,

И тела древний хмель,

И полночи влюблённую

Двужалую свирель.

Томленье недостойное

Я в сердце победил

И слушаю спокойное

Течение светил.

К чему любви пророчества —

Душа, как сны, вольна.

Такое одиночество,

Такая тишина…

* * *

Вокруг волос твоих, янтарней мёда,

Уже давно мои витают пчёлы.

И сладостная, тихая дремота

Нисходит в опечаленные долы.

И золотая юная комета

Там, в небесах яснеющих, пылает.

Душа плывёт в волнах эфирных света,

В твой сонный мир незримо проникает,

И мы плывём — легчайшее виденье —

Очищенные огненною мукой,

Как две души пред болью воплощенья,

Перед земною страшною разлукой.

1932

* * *

Шестикрылая мучит душа

Безнадёжно двурукое тело.

Дальнозоркое сердце, спеша,

Покидает родные пределы.

Разум мерит вседневный обман;

Прорастает сознание глухо.

Только знаю: придет Иоанн —

Переставить светильники духа.

РОДИНЕ

Только ты. Отягчаются веки

Долгожданной слезой.

Только ты — и певучие реки

Вновь текут предо мной.

И со мной — колыханья, мерцанья

Уходящих годин,

Словно не было вовсе изгнанья

И досрочных седин.

Словно грудь эта только дышала

Первых дней глубиной,

И душа только звукам внимала

Древней песни степной.

1938

* * *

В моих последних, татарских,

Ещё не крещённых глубинах

Над пеплом усадьбы барской

Слышится свист Соловьиный * ;

Мне видится дикое поле,

Дотла сожжённые села.

О вольная воля,

Разбойничьей песни весёлость!

Во мне пламенеет, клубится

Вся страсть возмущённой стихии —

Я больше не в силах скрыться

От страшного зова России.

1938

_________________________________________________

* Т. е. свист Соловья-разбойника. (Прим. И. Голенищева-Кутузова.)

Источник