Алла Головина

(15 июля 1909 — 2 июня 1987)

Алла Сергеевна Головина

Алла Сергеевна Головина (фамилия первого мужа), дочь влиятельного общественного деятеля, члена Государственной Думы барона Штейгера, родилась в деревне Николаевке Киевской губернии. В 1920 году семья покинула Россию, и образование А. Головина получала в Чехословакии (окончила Пражский университет*). Печаталась с начала 30-х годов, издала сборник «Лебединая карусель», оказавшийся единственным. Позже жила во Франции и Бельгии.

Умерла А. С. Головина в Брюсселе. Посмертно изданы её сборники «Городской ангел» (1989 г.) и «Ночные птицы» (1990 г.).

__________________________________________

* По другим сведениям, полного курса не прошла. — Ред.

* * *

Боже мой, печалиться не надо,

Этот день — спокоен и хорош,

На дорожку маленького сада

Золотая набегает рожь.

Чайных роз измяты сердцевинки,

Лепестки как дамские платки,

Из-за них погибнут в поединке

Вечером зеленые жуки.

На мосту почти прогнили доски

И перила так легки-легки…

Поправляй же локоны причёски,

Становись, взлетая, на носки.

И никто, наверно, не заметил,

Как я пела, огибая дом,

И как, словно спущенные петли,

Тень моя рассыпалась дождём.

Как недолго, чувствуя тревогу,

Голос мой срывался и дрожал,

Но никто не вышел на дорогу,

На земле меня не удержал.

1935–1938

* * *

Это вам не Минин и Пожарский —

Это есть Аскольдова могила.

Не мясничий двор и не боярский —

Здесь легла подкиевская сила.

Город Канев. Эх, Тарас Шевченко,

Слышишь ли меня? И молвит: слышу,

Казаченьку, где ты, казаченько?

Я не вижу, выхожу на крышу.

Что клубится по дороге дальней?

Колобок, ушёл он от медведя,

Василёк повылинял печальный.

Привереда, едя-недоедя.

Ухо приложил к земле: не слышу

Трепет наших флагов по-над Доном.

На Памира северную крышу

Вышла я и жду тебя с поклоном.

Марево в ночах струится, льётся,

Заслонилась слабою ладонью.

Едет, едет, бубенец смеётся.

Ты не спи на солнце, доню, доню.

26.08.1942

* * *

Со всею нежностью припоминать тебя,

Опять вплотную подходя к апрелю,

Кудрявую влюблённость теребя,

Ночною непокорною куделью,

И ближе к свету счастье подносить,

И ждать, когда последний в доме ляжет...

Она скользит, запутанная нить,

Из песенной, из вылинявшей пряжи.

Поют в руках резные челноки,

Поют стихи над мёртвыми листами,—

Им не белеть наутро у реки

Тяжёлыми и влажными холстами.

В последний раз, послушная строкам,

Любовь жужжит и бьётся, как живая,

Чтоб умереть по тёмным сундукам,

Невиданным приданым истлевая...

1934

* * *

Не умирай, не верь, не жди,

Что будет райская награда.

Покроют руки на груди

Цветами из чужого сада.

От выцветающих оград,

Где спят напуганные адом,

Ты не увидишь этот сад,

Не пролетишь над этим садом.

Взойдёт непышная трава

Над жёлто-розоватой глиной,

И будешь помнить ты едва

Озёрный шорох лебединый,

Цветы на письменном столе,

Грозу, встающую над скатом,

И руку на плече крылатом,

Крылатом только на земле.

1935

Источник