Георгий Голохвастов

(29 октября 1882 — 15 июня 1963)

Георгий Владимирович Голохвастов

Дворянин. Родился в Ревеле (Таллинне). Окончив Пажеский корпус, служил в гвардейском Егерском полку; к 1917 году — полковник. Стихи писал с юности, но не публиковал. Перед самой Февральской революцией получил командировку за границу и больше в Россию не вернулся. С 1920 года поселился в США, где и занялся литературой всерьёз. Был одним из организаторов «Кружка русских поэтов», председателем русского Общества искусств и литературы в Нью-Йорке и т. д.

Георгий Владимирович Голохвастов — автор четырёх сборников стихотворений*, перевода «Слова о полку Игореве», составитель первого сборника русско-американских** поэтов «Из Америки», переводчик Овидия.

Умер в Нью-Йорке.

____________________________________________________________________________________

* «Полусонеты» (1931 г.), «Гибель Атлантиды» (1938 г.), «Четыре стихотворения» (1944 г.), «Жизнь и сны» (1944 г.).

** Так называют себя советские эмигранты второй волны.

* * *

В костре трещат сухие сучья,

Багровый свет дрожит во тьме,

И ткётся мысль, как ткань паучья:

Виденья странные в уме,

А в сердце странные созвучья.

СВЕЧА

Благой со строгими глазами

Темнеет Спас: благая Русь.

Я вновь в былом... Опять молюсь

Я пред родными образами,

Молитвы детские шепча...

О чём же крупными слезами

Так плачет белая свеча?

* * *

Гудит набат. Дрожат сполохи

Зловещи знаменья судьбы...

Но тишь в усадьбе: спят дубы,

Тая об ярком прошлом вздохи,

И сонный лебедь на пруде

Виденьем гибнущей эпохи

Белеет призрачно в воде.

ВЬЮГА

Всю ночь мело. Бил ветер ставней

И жутко плакал у окна...

И, одинокая, без сна

Душа томилась болью давней,

Молясь всё ярче, всё страстней,

Чтоб эта вьюга замела в ней

И самый след минувших дней.

* * *

Повеял вечер. Нежит сном он

Усталый мир. Всё спит в селе;

Спит лунный лик в речном стекле,

Спит лес и в гнездах птичий гомон;

Поля молчат в душистом сне,

И только в тайнах звёзд — недрёман

Глас Бога, внятный в тишине.

* * *

Чем глуше шёпот бледных будней,

Чем строже тишь немых ночей,

Тем жажда жизни горячей,

Тем поиск счастья безрассудней;

И сердце в море темноты

Кочует на тюремном судне

Под флагом царственной мечты.

В ЛЕСУ

Глушь всё чернее. Лес-кудесник

Пути назад заворожил...

Угрюмых сосен старожил,

Грозит мне ворон, бед предвестник, —

Но светел я, простясь с тоской,

И в сердце, древних чащ ровесник,

Глубокий, благостный покой.

* * *

Мы глухи. Плоти ткань груба —

В нас прежних жизней струны немы...

А сны — веков былых поэмы:

В них веет древняя судьба,

Как аромат в заветных винах,

Давно укрытых в погреба

В тяжёлых каменных кувшинах.

* * *

Свод листвы роскошней малахита,

Ярче бронзы светится кора,

А трава богаче перевита,

Чем узор молельного ковра.

Это — храм. В его тиши охранной —

Близ Творца творение и тварь:

Каждый странник может невозбранно

Здесь воздвигнуть свой простой алтарь.

И, забыв, как праздную тревогу,

Вечный спор о Ликах Божества,

Своему неведомому богу

Принести безстрашные слова.

ПЕРВОБЫТНОСТЬ

Майский воздух так прозрачен,

Вешний мир так юн и свеж,

Точно не был встарь утрачен

Райских пажитей рубеж.

Как на утре первозданном,

Краски в радужной игре;

Весь в бреду благоуханном

Сад томится на заре.

И в лучах звезды восточной,

Чуя жизненный рассвет,

Веет страстью непорочной

Яблонь чистый первоцвет.

В общей радости безлюдной

Безотчётно одинок,

Я иду в тревоге чудной

На алеющий восток.

В сердце зов тоски блаженной,

Словно зреющую новь

В нем зажгла зарёй нетленной

Первозданная любовь.

Снится мне сегодня странно

В одиночестве моём

Близость светлой и желанной,

Ощутимой здесь во всём.

И с надеждой близкой встречи

На заре легко идти.

Цветом яблони мне плечи

Осыпают по пути.

ПРИМИРЕНЬЕ

Я от людей ушёл к безлюдью

Цветущих радостью пустынь:

Ширь необъятна, воздух синь,

И я, вдыхая жадной грудью

Песнь в аромате пряных трав,

Вручаю Божью правосудью

Всю горечь жизненных отрав.

Источник

http://studia-vasin.ru/