Дмитрий Голубков

(19 мая 1930 — 4 ноября 1972)

Дмитрий Николаевич Голубков

Фото Н. Кочнева

Родился в Москве. Рано проявились способности и к рисованию, и к музыке, и к стихам. В зрелые годы, любя искусство Шаляпина, повторял: «Мне бы только петь — и больше ничего не надо». Исследовал русскую историю: Петра I считал своим личным недругом, не жаловал декабристов; изучал судьбы Полежаева, Лермонтова, Боратынского (см. роман «Недуг бытия»), Хомякова, братьев Киреевских… Отдельный интерес — к русскому Северу (очень любил Б. Шергина, сам сочинял старины).

В тридцать лет выпустил книгу стихов «Влюбленность». Позже — «Свидание», «Зов», «Твердь», «Светает», «Окрестность», «Судьба».

Осенью 1972 года Дмитрий Николаевич Голубков выстрелил в себя из охотничьего ружья.

ГОЛОС

Люблю зубовный скрежет снега,

Сползающего с крыш весной,

И шум реки,

От ливня пегой,

И самолётный гул стальной.

Мне нравится журчанье чащи,

И ветерка шуршащий шаг,

И звон кузнечика,

Торчащий

Сухой занозою в ушах.

Люблю я моря красноречье

И гроз громоздких торжество...

Но вещий голос человечий

Душе моей

Милей всего.

И в миг последнего затишья

Меня окликнет голос твой,

И снова я

Весь мир услышу,

Гудящий солнцем и листвой.

* * *

Вечер строг и чуток.

День стыдлив и краток.

Здесь уж не до шуток,

Здесь уж не до пряток.

Утренники студят,

Научают ночи:

Холоднее будет,

Будет одиноче...

Месяц — лист поблёклый —

Припотел к окошку,

И черно намокла

Жёлтая дорожка.

Из избы весёлой

Вылетает фольга:

Золотого сору

Выметает сколько!

Ну, ещё немного

Дёрни, подеруха!

Голо. Седо. Строго.

Роща — как старуха.

Прятаться не надо.

Бедностью не гребуй:

В пору листопада

Весь ты виден небу.

* * *

Как бело и как светло!

Под луною спит село.

Зимним дымом пахнет вкусно.

Наст скрипит, как лист капустный.

Высь прозрачным паром пышет —

Это звёзды в небе дышат.

Чёрный мрак твоих волос

Сединой пронзил мороз.

В нимбе пара,

Как звезда,

Ты чиста и молода.

Ты иною нынче стала —

Тою, что была сначала,

Той,

Весёлою, влюблённой,

Потерявшейся во сне,

Удивлявшей,

Удивлённой,

Вырастающей во мне...

О, былая великанша

Странной юности моей!

Я люблю тебя, как раньше, —

Но больнее и полней.

Потому что ты покорна

Этим белым берегам,

Этой выси звёздно-чёрной

И дымящимся снегам.

Потому что этот грозный

И заботливый мороз

Вплёлся нитью светоносной

В чёрный мрак твоих волос.

ХОРОШАЯ ПОГОДА

Какой денёчек нынче-то —

Кровь с молоком денёк!

Лесные дали дымчаты,

Снег лёгок и глубок.

И солнце отоспавшееся

Смотрит так светло,

И паром пышет Павшино —

Старинное село.

Звенят алмазной нанизью

Тугие плети слив,

И небосвод румянится,

Полмира озарив.

Покрова белотканого

Топчу я целину,

И кажется, что наново

Всю жизнь сейчас начну.

РАДОСТЬ

Как пышно пахнет улица

Лесная,

Непроезжая!

Как клевера июлятся!

Как нежно сено свежее!

По облакам сиятельным,

По лугу,

По цветению

Под знаком восклицательным

Бежит стихотворение.

Велосипед пришпорила

Девчушка полнолицая —

И сразу солнце спорое

Запуталось меж спицами.

О, здравствуй, лето красное!

Спеши, о юность-гонщица!

Простите эту радость мне —

Ведь лето скоро кончится.

НА АРМЯНСКОЙ ЗЕМЛЕ

У Звартноца — Храма бдящих сил —

Каменный орел крыла сложил.

Блещущим фундаментом небес

Распростёрт алмазный Алагез.

От густого солнца захмелев,

Арарат лежит,

Как спящий лев.

Старый сторож, старый, словно храм,

Нас привёл к замшелым воротам.

На плите узор:

Ягнят пасёт

Бородатый смуглый скотовод.

Вечный плуг и вечная лоза,

Вечных женщин вечные глаза.

На морщинистом челе стены

Лики ангелов иссечены.

И, вдыхая терпкость юных трав,

Солнце, небеса в глаза вобрав,

У Звартноца — Храма бдящих сил —

Я расслышал шум парящих крыл.

* * *

Билет — картонный символ воли —

На Ярославском обрети —

И вот оно:

Раздолье, поле,

Леса в крамольном забытьи.

И сад, опальный и печальный,

С тяжёлым небом на плечах,

И в чаще вздох тепла прощальный,

И октября шуршащий шаг,

И ветра каторжное рвенье,

И луга сникнувшего зов,

И пение реки осенней,

И огненная смерть дубов.

Торжественным и тайным светом

Озарены дерев черты,

И листья опадают с веток,

Храня осанку высоты.

И, полыхая негасимо,

Испытывая и любя,

Глядит осенняя Россия

В ошеломлённого тебя.

ПРОЩАНИЕ

Напрасны ложь и укоризны.

Определён разлуки срок...

О, щегольские афоризмы,

Приготовляемые впрок!

Воспоминанья

даль стирает,

И можно и острить, и петь —

И только сердце умирает

И всё не может умереть.

* * *

Природа мне дала любовь и разум —

И жажду я любить и разуметь.

Я зряч: я взрос под небом мощноглазым.

Я слышал море — как мне онеметь?

Нас откровенности природа учит,

И, попирая сплетен веретьё,

Звезде падучей и воде дремучей

Выбалтываем тайное своё...

И нашим словом, шелестом, доверьем

Земной простор согрет и ободрён,

И с чутким древом, и с разумным зверем

Мы дружим с незапамятных времён.

И, человека жизнью награждая,

Земля его присутствием живёт,

И пуповина цепкая земная

Нам позабыть о мире не даёт.

Вот почему нам внятен ветра шорох,

Понятен вздох осеннего куста.

Вот отчего в людских сердцах и взорах

Власть доброго светила разлита.

И на звезде печальной и пустынной

В зовущей и взыскующей тиши

Ждёт камень и песчаная равнина

Дыханья человеческой души.

Источник

http://studia-vasin.ru/