Михаил Грозовский

(Родился 24 сентября 1947 г.)

Михаил Леонидович Грозовский

                                                                                                                                  Фото К. Литровника

Родился в Москве в 1947 году. Отец — военный фельдшер, мать заведовала детским садом. Проявил себя в пятнадцать лет: ушёл из дневной школы; работал и учился в школе вечерней. В 1965-м стал студентом вечернего отделения физического факультета МГУ, по окончании которого он — физик-лазерщик в лаборатории знаменитого Рема Хохлова. Но…

В 1978 году ушёл в Литинститут (семинар Е. Винокурова).

К нынешнему времени Михаил Леонидович Грозовский — автор шести сборников стихов, двух книг документальной прозы, составитель двух антологий: «Гордость и горечь» (стихи последних десятилетий о Великой Отечественной войне) и «Свет двуединый. Евреи и Россия в современной поэзии».

Живёт в столице.

* * *

Под знаком Солнца и Луны

по воле высших сил

я видел радостные сны

и женщину любил.

И — всё.

А прочие года

я принимал, как есть.

И думал: это никогда

не может надоесть.

Но лёгкий, тихий, властный звук

я услыхал в крови,

когда сегодня вспомнил вдруг

о прошлом, о любви.

Как будто бы земная твердь

подала сердцу весть

о том, что есть на свете смерть…

И хорошо, что есть…

* * *

Где море, где волны одна за одной

дремучую песню на берег приносят...

Где рыскают чайки над бездной рябой

ещё и ещё... И хватают, и просят...

Где солнце и звёзды, где ночи и дни

живут и не знают ни года, ни века,

там вспыхнут огни и погаснут огни...

Там истина рядом. Там нет человека.

* * *

Прижался ухом лист зёленый

к асфальту на моём дворе,

как будто голос отдалённый

услышал в позднем сентябре.

И здесь, в ногах у человека,

превозмогая тихий тлен,

он уловил глухое эхо

неумолимых перемен.

Он ощутил себя на свете

частицей, вырванной из тьмы;

он вспомнил о прошедшем лете

и сник в предчувствии зимы.

А голоса... не разобрать их...

Невнятный шелестящий хор.

То мирно падают собратья,

собою устилая двор.

Им хорошо. Они не дышат.

Им никогда не испытать,

что это значит: видеть, слышать,

предчувствовать и понимать.

* * *

Был вечер...

Тихо за окном,

вполжизни солнышко светило.

Мне было дорого оно,

как всё теряющее силу,

стоящее у рубежа,

где кротость и прощанье слиты,

куда бросается душа

для состраданья и защиты.

Я почему-то вспомнил сад,

и зарастающую тропку,

и долгий материнский взгляд,

как солнце нынешнее, робкий

и уходящий сквозь года

в страну, где холодно и пусто...

Всего лишь вечер был, когда

щемящее рванулось чувство

и оградило всех крылом...

И целый миг в припадке нежном

никто не думал о былом

и не скорбел о неизбежном.

Источник с форматированием