Николай Домовитов

(19 декабря 1918 — 15 июля 1996)

Николай Фёдорович Домовитов

Родился в Ленинграде. Окончил техникум машиностроения. В 1941 году ушёл на фронт. Награждён орденом Отечественной войны I степени, медалями. Получил тяжёлое ранение. По выздоровлении был арестован: десять лет лагерей. После работал шахтёром, журналистом; окончил Литературный институт (заочно, 1961 г.).

Николай Фёдорович Домовитов — автор двадцати с лишним книг стихов и прозы.

Умер в Перми.

ХЛЕБ

Мой дед угрюмо щурил веки

И вдаль смотрел из-под руки.

Пылало солнце.

А в сусеке

Осталась горсть ржаной муки.

Сгорела в полюшке пшеница,

А дед всё думал о своём:

— Нам бы до новой перебиться,

А там мы, братцы, заживём! —

Куда от нас, крикливых, деться?

Ведь в десять ртов кричали мы

С утра до ночи:

— Хлебца! Хлебца! —

Был этот крик страшней чумы.

А дед подбадривал сурово:

— Осилим как-нибудь беду. —

В муку подмешивал полову,

Колючий жмых и лебеду.

Мы горький хлеб тогда жевали,

И знать нам было не дано,

Что у него лежит в подвале

Для сева нового зерно.

АТАКА

И отдохнуть пора бы нам, однако.

Но ни к чему об этом разговор:

В десятый раз в смертельную атаку

Нас поднимает раненый майор.

Редеет строй дивизии пехотной, —

Не дрогнем и назад не побежим...

Мы, как патроны в ленте пулемётной,

В могиле братской рядышком лежим.

БЕЛЫЙ ПАРОХОД

Былое реже видится с годами,

Но сколько их сквозь сердце ни пройдёт,

Мне не забыть, как тихо плыл по Каме

Наш госпитальный белый пароход.

Он плыл вперёд под белым небосводом,

Держа в верховья дальние маршрут,

И резко пахло хлоркою и йодом

Из пароходных маленьких кают.

А мы, войной помятые солдаты,

Пока для рот стрелковых не нужны.

И пароход, минуя перекаты,

Нас увозил подальше от войны.

Ещё с врагом не кончен поединок —

Мы вновь пойдём в атаку на врага.

И долго-долго крыльями осинок

Махали нам родные берега.

Мы плыли днём и плыли ночью белой,

И нам солдатки к пристани речной

Несли кульки с малиной переспелой

И пироги с начинкою грибной.

Нас, как детей, укачивала Кама.

И снились нам безоблачные сны:

То школьный двор, то ласковая мама,

Не тронутая снегом седины.

Она легко дышала на ресницы.

И в темноте казалось нам не раз,

Что по воде-то шлепают не плицы,

А масло мама пахтает для нас.

...Былое реже видится с годами.

Жизнь, как река широкая, течёт.

Плывёт все дальше медленно по Каме

Мой госпитальный белый пароход.

ДАЛЬНЯЯ ДОРОГА *

Дорогая, стоят эшелоны,

Скоро, скоро простимся с тобой.

Пулемёты поднял на вагоны

Вологодский свирепый конвой.

Нас, безвинно обиженных, много,

Но не видит никто наших слёз.

И куда поведёт нас дорога

Под железную песню колёс?

Промелькнут за окошком перроны...

От конвоя любовь сберегу.

В арестантском промерзшем вагоне

Провезу через морок-тайгу.

Пронесу я её через годы,

Через зоны больших лагерей.

Не видать мне тебя, как свободы.

Если вспомнишь меня — пожалей.

Знаю я, далеко нас загонят,

Где-то в тундре, в жестокий мороз

Без молитвы меня похоронят

У корявых карельских берёз.

И тебе, синеглазой и милой,

Не напишет никто из друзей.

Ты моей не разыщешь могилы,

Никогда не узнаешь о ней.

Только ветер, протяжный и хлесткий,

Будет выть над могилой моей.

Только горькие листья берёзки

Будут падать, как слёзы, с ветвей.

______________________________________________________________

* Стихотворение стало песней, которая пелась во многих лагерях от Баку до Колымы.

ЦВЕТЁТ ОБЛЕПИХА

Вот и стало немного теплей,

Снег сошёл незаметно и тихо.

Вновь звенит под берёзой ручей

И в оврагах цветёт облепиха.

Птицы снова вернулись домой —

В обветшалые старые гнезда,

Хоть и пахнет немного зимой

Не очищенный ливнями воздух.

Тащат в гнезда листву и пушок

От рассветной зари до заката —

И опять белоствольный лесок

Оглушат стрекотнёю галчата.

...Как снега с чернозёмных полей,

Мы уйдем незаметно и тихо.

Будет петь под берёзой ручей

И в оврагах цвести облепиха.

Источник с форматированием